Будет ли революция в России?

Позднее Герасимов произвел строго секретное расследование — кто именно мог быть информатором Азефа. Результаты этого расследования заставили Герасимова схватиться за голову: все говорило за то, что информатором Азефа был не какой-либо второстепенный чиновник, а лицо весьма и весьма высокопоставленное. Герасимов доложил об этом председателю Совета министров П. А Столыпину, который долго отказывался верить. По настоянию Столыпина была произведена дополнительная проверка полученного результата, которая только подтвердила первоначальный вывод: судя по всему, означенное высокопоставленное лицо действительно вполне сознательно оказывало содействие террористам в подготовке цареубийства. Все указывало на то, что этим лицом был Витте Сергей Юльевич, автор Манифеста 17 октября 1905 г., бывший председатель Совета министров, уволенный царем от должности 19 апреля 1906 года.

Какие изощренные двойные агенты! Казалось бы, правительство не имело ни права, ни возможности мириться с подобным положением. И тем не менее, после долгих размышлений Столыпин дал указание не давать делу никакого движения. Разве можно было рассказать публично, что Витте (почти член Совета министров) в деле подготовки цареубийства сознательно помогал Боевой организации эсеров, руководителем которой был агент полиции Азеф, который, в свою очередь, действовал под контролем самого председателя Совета министров Столыпина? Можно было примириться со всем, что угодно, только не с оглашением подобных, в полном смысле слова, убийственных данных!»[63]

Спецслужбы Советской России тоже не чурались применять эффективные приемы из арсенала охранного отделения, тем паче, что многие специалисты того ведомства, благодаря старым связям, не остались без работы и при новом режиме. Глупо предполагать, что большевики смогли быстро создать мощнейшую и эффективную тайную полицию без использования кадров, доставшихся от царизма. Операция «Трест», известная многим по одноименному фильму — классический пример создания спецслужбами контрреволюционной организации с целью выявления и нейтрализации враждебного элемента.

Так что советую всем иметь в виду: если встречаются два революционера, и один из них находится при исполнении служебных обязанностей, то это более чем обычная ситуация. Смеяться можно, только в том случае, если оба они доложат об этой встрече куда следует. Но и такое случалось. Не все архивы охранки уцелели, но лишь из тех бумаг, что сохранились, многие исследователи очень неполно оценивали количество тайных агентов, внедренных в русские революционные партии, в 5–6,5 тысячи провокаторов и других сотрудников политического сыска. Но это, повторюсь, очень неполные сведения. В Государственном архиве Российской Федерации хранится картотека секретных сотрудников департамента полиции, составленная из уцелевших после революции и гражданской войны документов. В ней находится порядка 25–30 тысяч карточек! При таком плотном проникновении сексотов в подпольные организации их деятельность могла быть прекращена в любой момент, однако этого не происходило, и не могло произойти. Уничтожить подполье физически не представлялось возможным, ибо на месте ликвидированной революционной группы тут же возникали три новых. Поэтому руководство спецслужб разумно рассудило, что лучше позволить существовать немногим, но хорошо «просвечиваемым» агентурным рентгеном организациям, деятельность которых можно в значительной степени контролировать, нежели пустить процесс на самотек.