Булгаков

Берков. Откуда мне знать? Может, из-за того, что коллеги станут над ним смеяться. Мол, подхалимничает.

Эрдман. Преувеличение.

Берков. Мои слова. А он: «Нет, Паша, какое там преувеличение. Просто очередная попытка самоубийства, только на этот раз увенчавшаяся успехом».

Эрдман. Так и сказал?

Берков. Да. И умирает. Но старается дописать странный роман. И как раз в нем выступает Воланд.

Эрдман. И вам показалось, что я — это Воланд?

Берков. Нет… да. Начитался о волшебнике, которому известно будущее, он разгадывает человеческие судьбы, чревовещательствует, способен исчезать. Вот и вы так — то появлялись передо мной, то исчезали. Появлялись и исчезали.

Эрдман. Мне знаком этот роман.

Берков. Знаком? Значит, я зря пытался делать выписки.

Эрдман. Покажите.

Берков показывает листки.

(Читает). Рукописи не горят… он не заслужил света, он заслужил покой… Трусость — самый тяжкий порок. Пятый прокуратор Иудеи Понтий Пилат.

Берков. «Кто сказал тебе, что нет на свете настоящей, верной, вечной любви?»

Эрдман. Послушайте-ка, товарищ… как ваша фамилия?

Берков

. Берков. Павел Петрович Берков.

Эрдман. Послушайте, товарищ Берков. Отнеситесь к моим словам как дружескому совету от человека, которого вы не знаете и никогда не должны узнавать.

Берков. Слушаюсь.

Эрдман. Не надо раздувать историю из этого романа. Сейчас не его время. Роман прочитан и поскольку он не завершен, то никому и не интересен. Поняли?

Берков. Да.

Эрдман. Это всего лишь набор фрагментов. Некие видения больного человека. К чему морочить этим голову товарищу Шиварову или даже товарищу Берии? Пусть лучше спокойно слушают Рахманинова. А роман пусть ожидает своего часа.

Берков. Слушаюсь.

Эрдман. Я вас не выгоняю, но у меня еще очень много работы.

Берков. Благодарю сердечно за совет, товарищ. Мне и самому так же казалось.

Эрдман протягивает ему руку, Берков почтительно ее пожимает.

Эрдман. А разговора нашего вообще не было.

Берков. Разумеется.

Эрдман. И я не существую. Я тот, кто не получил работу в здешнем ансамбле песни и пляски.

Берков. Так точно, но… эти пластинки… то есть… я должен их передать как можно скорей. Моя жена, Наталия Беркова, совершила глупость. Ужасную глупость. Она подружилась с иностранцем. А тот был — кажется — шпионом. Он уехал, а Наташа получила пять лет. Сейчас она где-то в районе Воркуты. Как говорят, поет в тамошнем театре. Без права переписки. А товарищ Шиваров сказал, что если я достану пластинки, у него будет повод переговорить с товарищем Берией о ее деле. Для меня сейчас главное — время.

Эрдман. Комната шестьдесят шесть.

Берков

. Спасибо.

Возвращается от двери.

Я очень прошу простить мне мою смелость, но вы, товарищ, не могли бы тоже шепнуть пару слов товарищу Берии? Сами понимаете — артистка, легкомысленное существо, женщина, певица. И вдруг — пять лет. Нескладно как-то.

Эрдман. Да-да, понятно. Артистка есть артистка. А жена есть жена.

Берков. Вот именно, товарищ. Как вы прекрасно это выразили.

Эрдман. Боюсь, вы сильно переоценили мои возможности. Прошу извинить.

Эрдман выходит. Берков пытается заглянуть в бумаги, оставленные на столе. В боковых дверях появляется Шиваров.

Шиваров. Эх. Паша! Влезаешь как в хлев! Разве нельзя было снизу позвонить? Спросить?

Берков. Я звонил.

Шиваров. Да уж ладно. Принес пластинки?

Берков. Так точно.

Шиваров(заметив отсутствие Эрдмана). А где?..

Берков

. Кто?

Шиваров. Никто. Хороший ты мужик. Давай пластинки.

Берков. С запиской?

Шиваров. Нет необходимости. Ты мне симпатичен. Не хочу зря тебя мучить. Вот, читай.

Подает ему документ.

Берков. Что это?

Берков читает.

Шиваров. Копия. Даю тебе, чтобы знал, как я тебя ценю и уважаю. Это внутренний документ. Специально для тебя у начальника лагеря Барабанова выпросил.

Берков. Спасибо.

Шиваров. Сердечный приступ может везде случиться. В Москве так же, как на Магадане.

Берков. Но ведь она была в Воркуте.

Шиваров. Перевели ее.

Берков. А куда девался дьявол?

Шиваров

. Ты что несешь? Эй!

Бьет его по лицу.

Берков. Он только что был здесь. Обещал помочь.

Шиваров. Берков! Ты себя нормально чувствуешь? Может, воды дать.

Берков. Нет, спасибо. Все в порядке.

Берков садится. Входит Правдин.

Правдин. Пришел барон Штейгер.

Шиваров. Пусть подождет!

Берков. Товарищ следователь! Я не до конца уверен, но мне кажется, что минуту назад я открыл принцип вечного движения.

Затемнение.

Сцена 6.