Булгаков на пороге вечности. Мистико-эзотерическое расследование загадочной гибели Михаила Булгакова

Нужно было сохранять конспирацию до конца. Через кухонную дверь выскользнул в маленький сад позади дома и направился к рощице, где оставалась машина. Я предусмотрительно пошел кружным путем не по дорожке, как накануне, а по узенькой извилистой тропинке, петлявшей меж деревьев. Наверное, Эдуард Александрович здесь прохаживалась во время своих прогулок, обмозговывая своё расследование гибели очередной исторической личности? Или совсем невероятное: по этой тропинке гулял Булгаков? Может, здесь он скрывался от уродливого и суетногомира нынешних мегаполисов – Москвы и Ленинграда?

Я сел в машину, включил зажигание; медленно, точно в запасе у меня была вечность, вырулил в направлении главной дороги.

Солнечные зайчики плясали в густых кронах деревьев. Я повернул к трассе. Там прямо за перекрестком стоял длинный черный автомобиль. В нем сидели двое мужчин, одетых в черное.

Русский голем

«…Готов ли ты быть стертым без остатка,Отринуть всё, что создано тобой,Готов ли ты в забвеньи затерятьсяНесотворённой сущностью одной?Иных путей для измененья – нет».Д.Г. Лоуренс. «Феникс»

Я почувствовал себя так, словно с брусчатки тротуара шагнул прямо на оживленную площадь, где вовсю похабничала компания бомжей. Было не страшно, а противно. Отвращение быстро сменилось гневом. Я проехал мимо, глядя прямо перед собой. Тут же послышался шум мотора чёрного лакированного авто. Я прибавил газу. Они – тоже. Я поехал медленнее. Чёрная машина не делала попыток поравняться со мной. Были то люди из плоти и крови или только плод моего воспаленного ума – я не желал иметь ничего общего с этими тварями, я хотел избавиться от них, как собака – от блох.

Накануне, по пути к коттеджу, я заметил, что в одном-двух километрах от места, где я проезжал, за крутым поворотом в лес дорога разветвляется на три направления. Две из этих трёх дорог окружены зарослями, так что никакой преследователь, если, конечно, он не висит прямо на хвосте, не увидит, куда именно я повернул; третья же дорога делает петлю. Доехав до развилки, я свернул именно на третью дорогу и через несколько мгновений мчал уже почти в противоположном направлении. Я выключил мотор. Черный автомобиль пронесся стороной. Сердце выскакивало у меня из груди, кровь бросалась в голову, лицо побагровело. Больше всего на свете я хотел бы сейчас схватить одного из этих мерзавцев за горло и открутить ему башку. Но я не мог этого сделать – оставалось только ждать. Ждать… Нет ничего труднее. Каждая секунда казалась вечностью. Через три или четыре минуты я вернулся на главную дорогу.

Я проклинал свои глаза – в них опять мелькали мушки, изображение смазывалось. Я-то надеялся, что всё это в прошлом. Но перед глазами плыли волны, точно марево над раскаленной дорогой; только были они скорее вертикальные, чем горизонтальные. Я зажмурился, потом поморгал, пытаясь стряхнуть наваждение. Может, картина исчезнет, если я притворюсь, что такого на самом деле нет. Я слышал, как колотилось мое сердце, – от злости, это я знал, но дело было не только в моих эмоциях. Нечто непонятное творилось с моим телом, некие синусоидальные волны пульсировали в жёстком режиме по артериям и кровеносным сосудам и, казалось, жили своей, отдельной от меня, жизнью. Я заговорил вслух сам с собой, чтобы унять этот надвигающийся приступ шизофрении.

– Все очень просто. Все это легко объяснимо, – говорил я сам с собой. – Я просто должен выжить, выжить во что бы то ни стало… Выжить? Черт возьми! Всего два дня назад мне было абсолютно наплевать, буду я жить или умру. Теперь все изменилось, – как будто кто-то внутри меня, мой двойник.

Я приехал в аэропорт Шереметьево в полной уверенности, что зловещий черный лимузин уже поджидает меня, но не увидел никого, кроме стаи назойливых носильщиков. Я сдал машину в пункт проката. До рейса в Питер оставалось полтора часа. А фокусы со зрением продолжались. Как и приступ шизофрении – несмотря на все мои самоувещевания. Всякий, кого я видел, казался мне хищником, поджидавшим меня в засаде. Я отправился в ресторан и заказал завтрак из немыслимого количество блюд, но не прикоснулся ни к одному из них, а просто сидел за столом. Хорошенькая официантка приблизилась ко мне и на ломаном английском спросила, все ли в порядке. Даже она выглядела подозрительно.

Самолет приземлился в аэропорту Пулково уже далеко за полдень. Я взял такси до города. Ехать пришлось недолго, потому что улицы были пустынны: в сентябре многие питерцы разъезжаются pour les yacances[20]. Я направился в хорошо знакомую небольшую гостиницу «Астория», с видом на Исакиевский собор. Гостиница располагалась недалеко от центра, стоила не дорого и, по моим расчетам, не была, в отличие от большинства отелей, набита немецкими и американскими туристами, потому что её владельцы, притворялись, что здесь говорят только по-английски.