Бунтари и мятежники. Политические дела из истории России

Наиболее близкой к замыслу Н. Н. Новосильцева можно назвать «Конституцию» Муравьева. Этот документ предусматривал преобразование российской абсолютной монархии в конституционную, при которой полномочия императора существенно ограничивались бы другими властными учреждениями. Предусматривалось построение системы государственных органов на основе принципа разделения властей. Во главе исполнительной власти должен был стоять император, законодательную власть осуществлял бы выборный законодательный орган — Народное Вече, судебную власть предполагалось передать системе судов. Страна должна была стать федерацией, разделенной на несколько держав — округов, в каждой из которых создавались бы местные законодательные и исполнительные органы власти. Конституционный проект Муравьева отменял крепостное состояние крестьян и оставлял за ними небольшие земельные наделы. Населению империи предоставлялись гарантии равенства всех перед законом, свободы слова, мыслей, печати, судебные гарантии рассмотрения дела присяжными и т. п. В целом Муравьев не отрицал сохранение значения монарха в новом государстве, но впоследствии признавал, что в случае несогласия императора с «Конституцией» допускал его изгнание и введение в стране республиканской формы правления.

В сравнении с муравьевским проектом «Русская Правда» Пестеля выглядела более радикально. Пестель изначально отказался от идеи сохранить императора в качестве сколько-нибудь значимой государственной фигуры. В «Русской Правде» Россия представала республикой с унитарным государственным устройством. Республиканская власть разделялась на законодательную, отправляемую Народным Вече, исполнительную во главе с Державной Думой и контрольную («блюстительную») власть, поручаемую Верховному собору. Унитарное устройство подчеркивало единый и неделимый характер власти в стране, разграниченной на административные единицы исключительно для удобства управления. Крепостное право подлежало немедленному уничтожению. Но земля передавалась свободным крестьянам постепенно: «У нынешних помещиков земля откупается оброком или работою летнею. Наперед заводится сие в казенных имениях и волостях, а потом уже в частных».

Аналогично проекту «Конституции» Муравьева «Русская Правда» содержала основные права, свободы и гарантии, предоставляемые населению империи. Но в ключевых вопросах программные документы Северного и Южного обществ противоречили друг другу. Оставался вопрос: какой именно документ должен лечь в основу нового государства после военного переворота. Позиции двух обществ так и не удалось сблизить, и во многом этому помешал внезапно предоставившийся случай начать вооруженное восстание.

Такая возможность появилась у заговорщиков после смерти Александра I 19 ноября (1 декабря) 1825 года. В течение почти целого месяца до 14 (26) декабря императорский трон пустовал. Столь долгое время страна находилась в неопределенности из-за неразберихи с кандидатурой наследника престола.

Дело в том, что существовавший на тот момент порядок наследования престола утвердил Павел I в день своей коронации 5 (16) апреля 1797 года. Акт о престолонаследии установил правило наследования по прямой мужской линии: первым наследует престол старший сын, затем его старший сын, и все его мужское потомство. После пресечения линии старшего сына престол переходит второму сыну императора, и так далее. Александр I, уже будучи императором, манифестом от 20 марта (1 апреля) 1820 года добавил требование заключения брака с «лицом, принадлежащим к какому-либо царственному или владетельному дому». Дети, родившиеся в браке с лицом, не имеющим «соответствованного достоинства», прав на престол не имеют. Появление этого правила было продиктовано намерением брата императора, второго сына Павла I, Константина, сочетаться морганатическим браком с графиней Грудзинской. Самого Константина, однако, права наследовать престол это не лишало.

Отсутствие у Александра I сыновей позволяло Константину претендовать на престол как второму по старшинству брату в императорской фамилии. Но в силу личной нерасположенности к управлению государством, отягощенной невозможностью передать престол по наследству, Константин совершил то, чего до него никто не делал — добровольно отказался от права на престол.

14 (26) января 1822 года Константин написал Александру I письмо с просьбой освободить его от бремени наследования императорской власти и передать это право и бремя тому, кому оно принадлежит после него. Александр I принял отречение брата и 16 (28) августа 1823 года издал по этому поводу манифест, сохранявшийся в тайне вплоть до смерти царя в 1825 году. О нем не знал даже новоназначенный наследник — третий сын Павла I Николай.