Бунтари и мятежники. Политические дела из истории России

В субботу 21 июня 1941 года, за сутки до вторжения, Павлов и начальник штаба подведомственного ему округа В. Е. Климовских докладывали руководству о подозрительных передвижениях на границе, приближении к границе немецких колонн и демонтаж в ряде мест на границе проволочных заграждений. Аналогичные данные поступали из других военных округов. С наступлением вечера начальник Генерального штаба Жуков получил из Киевского особого военного округа важные сведения, переданные перебежчиком. Немецкий ефрейтор сообщил, что на рассвете германские войска перейдут границу и развяжут войну. Жуков немедленно доложил об этом в Кремль и вместе с наркомом обороны Тимошенко убедил Сталина в необходимости приведения войск в боевую готовность.

Ближе к полуночи была подготовлена директива Генерального штаба № 1, которая предписывала войскам округов «в течение ночи на 22 июня 1941 года скрытно занять огневые точки укрепленных районов на государственной границе» и «все части привести в боевую готовность». Особо подчеркивалось требование «не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения». Директива была направлена в военные округа и последовательно спущена в армии, корпуса и дивизии. Процесс передачи директивы до непосредственных исполнителей занял несколько часов, а это означало, что время на ее исполнение предательски исчезало.

Вечером того же дня Павлов отправился в Дом офицеров в Минске на спектакль «Свадьба в Малиновке». В час ночи 22 июня ему позвонил нарком обороны Тимошенко и еще раз призвал не поддаваться на провокации: «Вы будьте поспокойнее и не паникуйте. Штаб соберите на всякий случай сегодня утром, может, что-нибудь и случится неприятное, но, смотрите, ни на какую провокацию не идите. Если будут отдельные провокации, позвоните».

После разговора с Тимошенко около двух часов ночи Павлов обзвонил командармов и собрал информацию о положении дел на границе и во вверенных им армиях: «От командующего 10-й армией — «все спокойно»; от 4-й армии — «всюду и все спокойно, войска выполняют поставленную вами задачу». На мой вопрос, выходит ли 22-я танковая дивизия из Бреста [для занятия оборонительных позиций вокруг города. — Прим. автора], получил ответ: «Да, выходит, как и другие части». Командующий 3-й армией ответил мне, что у него ничего нового не произошло».

В 3.30 снова позвонил Тимошенко и спросил, есть ли новости. Павлов сообщил, что связь с армиями налажена, соответствующие указания даны, и обещал наркому доложить обстановку после повторных переговоров с командармами. Меньше чем через час немецкие самолеты пересекли границу, вражеская артиллерия открыла огонь по позициям советских войск — началась война.

В первые часы войны приказов о конкретных действиях из Москвы не поступало. Только в 7.15 утра верховное командование передало директиву № 2 об уничтожении вражеских сил в районах, где они нарушили советскую границу. Но в эти часы управленческого вакуума на Западном фронте Павлов отдал приказ, который в полной мере показал смятение и разобщенность военного руководства в начале войны.

В 5.25 утра Павлов приказал: «Ввиду обозначившихся со стороны немцев массовых военных действий приказываю поднять войска и действовать по-боевому». Приказ не говорил, нужно ли держать оборону или переходить в наступление — расплывчатая фраза «действовать по-боевому» могла означать и то, и другое, и нечто третье. Приказ, по сути, только позволял войскам применить оружие, не дожидаясь постановки конкретных боевых задач. Возможно, настолько расплывчат он был потому, что у самого Павлова не было на такой случай никаких директив от советского армейского руководства.