Былой Петербург: проза будней и поэзия праздника

Кроме того, большинству очерков Булгарина свойственны сравнения города в разные эпохи, т. е. ретроспективный взгляд на Петербург и его быт. Писатель не только сопоставляет внешний вид разных улиц и участков города, но и столичные нравы конца прошлого века с настоящими, подчеркивая особенности высоковельможного барства екатерининского времени или «молодечество» военной эпохи царствования Александра. Говоря о маскарадах в доме Энгельгардта в 1830‐е годы, он неоднократно сравнивает их с маскарадами у Фельета в 1800‐е – маскарадами его юности, которые запомнились ему истинным весельем и непринужденностью.

Вообще исторические экскурсы характерны для очерков Булгарина. Очерк «Прогулка по тротуару Невского проспекта» построен как две серьезные экскурсии: ретроспективная (история возникновения Невского проспекта и построек на нем) и современная (описание магазинов и товаров, кондитерской Вольфа, трактира «Лондон» и пр.). В очерке «Дачи» он излагает историю происхождения дач в Европе, и в частности в Петербурге, делая проницательное наблюдение: «Вкус к дачам произвел новый город: летний Петербург», который имеет «особые нравы и обычаи»[1246]. А в «Мелочной лавке» он делает экскурс в историю лавок, утверждая, что они «настоящая петербургская оригинальность» и именно «первые мелочные лавки дали первую жизнь новому городу»[1247]. В «Русской ресторации» прослеживается путь питейных заведений от кабаков Древней Руси до современных петербургских трактиров, кафе и ресторанов, проводится сопоставление с подобными европейскими и московскими заведениями.

Здесь проявляется интерес Булгарина к исторической науке. Историей он занимался серьезно и долго, с начала 1820‐х годов, когда единолично редактировал популярный исторический журнал «Северный архив», и вплоть до 1837 года, когда опубликовал итоговый труд в шести томах «Россия в историческом, статистическом и литературном отношениях»[1248].

Неслучайно уже первый очерк, «Письма о Петербурге» (1823)[1249], посвящен истории столицы. Этим историческим подходом, пожалуй, его петербургские очерки также отличны от предшествующих жанровых картин и от последующих физиологических очерков, где город дан только в синхроническом срезе. В этом Булгарин также следует следует за французскими очерками начала XIX века, где «описания знаменитых в истории французской столицы кварталов, улиц, площадей и парков» сопровождались «обязательными официально-патриотическими экскурсами в область далекого прошлого»[1250].

Как мы уже говорили, фиксируя нравы и обычаи петербуржцев, писатель подробно описывает мельчайшие детали быта, те, на которые его предшественники не обращали никакого внимания. Возникает вопрос: с чем связан интерес Булгарина к обыденным мелочам быта? Определенную роль здесь, несомненно, играет общая поэтика жанра «очерков нравов», для которого запечатление современно-конкретного бытового пласта является главной задачей. Однако на фоне и русских, и ранних французских образцов этнографизм Булгарина, его подчеркнутый интерес к жизни города представляется уникальным. Возможно, острота взгляда Булгарина в какой-то мере была связана с его польским происхождением и умением взглянуть со стороны на русскую бытовую культуру. Именно иностранцы в своих мемуарах так фиксировали быт, обращая внимание на малейшее различие уклада жизни европейцев и жителей России. Во всяком случае, приведенные в очерках сведения о Невском проспекте (убранство улицы, «домы», их окраска и владельцы, вывески и т. д.) и о его различных заведениях, описание интерьеров, перечисление бывших и настоящих владельцев – все это во многом предвосхитило выход первого отечественного путеводителя по столице (ранее пользовались переводными изданиями; см. об этом ниже).

О нетривиальном интересе Булгарина к новостям городского быта свидетельствуют нереализованные и реализованные его периодические начинания. Еще в апреле 1824 года, параллельно с выпуском популярного приложения к «Северному архиву» – «Литературных листков», он задумывает издание второго приложения – газеты «Городской вестник», для помещения там разных полезных сведений для петербуржцев и приезжих. Необходимость подобного издания он объясняет следующим образом: «Видя недостаток городских известий в столице обширной империи, тогда как губернские города имеют свои особенные ежедневные листки, я вознамерился издавать, наподобие прилагаемых при сем листков, издаваемых в городах Риге и Ревеле, еженедельные известия под названием „Городской Вестник“»[1251]. Указывая на «общую пользу» такого издания, он «покорнейше просит» генерал-губернатора Петербурга графа Милорадовича «предписать полиции, городской думе и биржевому правлению сообщать ему нужные сведения» для помещения в оной газете[1252]. Сохранившийся план этого издания впечатляет.

«Городской вестник» должен был