Былой Петербург: проза будней и поэзия праздника

Алексей Суворин в статье «В балагане и частном театре» выступил в защиту площадных театров и своеобразия их эстетики в период, когда начались гонения на народные гулянья. «Вчера я видел в балагане Лейферта „Белого генерала“. <…> Все семь картин идут не более часу. В пьесе много действия и движения, постановка весьма приличная, некоторые декорации эффектны; живая картина взятия Плевны достаточна красива; бой болгар с башибузуками, появление русских во главе со Скобелевым на белом коне, прекрасный хор песенников и отличные танцоры. <…> …Все это нравится, вызывает рукоплескание, умиление или смех. <…> Исполняется пьеса весьма толково. <…> Я говорю о балаганной пьесе, как о пьесе на заправской сцене, потому что так следует, потому что все должно быть судимо в своей обстановке, в своей среде… <…> Лубочные картины имеют в истории просвещения большее значение, чем тысячи картин настоящих художников… <…> Точно также в „Белом генерале“ больше смысла, чем в иных заправских пьесах»[714].

На Масленой неделе 1889 года Алексеев поставил у Лейферта в театре «Развлечение и Польза» пьесу «Москва и русские в 1812 году, или Не в силе Бог, а в правде». «Помимо роскошных декораций и панорам, – сообщал „Петербургский листок“, – как например, Бородинский бой и переход Наполеона через Березину, мы должны отдать справедливость г. Лейферту, что он ничего не пожалел, чтобы поставить пьесу исторически верно. <…> Обстановка и ансамбль настолько хороши, что они искупают частные недостатки»[715]. «Сюжет пьесы дал лишь возможность блеснуть „лошадиными эффектами“, – иронизировала другая газета. – Лошади принимают живое участие в ходе военных действий и появляются от двух до четырех в каждом действии»[716].

В 1890 году на Пасхальной неделе Алексеев показал в этом же театре военно-историческую пьесу «Русские орлы на Кавказе». «Вся обстановка изготовлена заново, – писала „Петербургская газета“. – В пьесе участвуют драматическая труппа, кордебалет, хор мужской и женский, песенники под управлением Гр. Соколова, статисты и статистики – всего до 300 человек»[717]. «Лейферт показывает „Русских орлов на Кавказе“, – сообщала та же газета. – Чего тут только не преподнесено: есть и пение, и балет, и сражение, и плен, и освобождение. <…> …Очень красива декорация, изображающая в лунную ночь горный поток. Пьеса заканчивается гимном и раскатным громовым „ура“. Последнее подхватывают даже представители „третьих мест“»[718],[719].

В постановке «Царь-богатырь» (1890) Алексеев предпринял попытку наглядно показать «всю эпоху Петра Великого» с помощью двадцати шести картин, «которые непрерывно сменяли друг друга», перебиваясь «разговорными сценами». «Все декорации и более трехсот новых костюмов изготовлены по лучшим картинам, изображающим события той эпохи». В постановке участвовало более трехсот человек[720]. «В пьесе есть и „потешные“ солдатики, и ботик Петра Великого, и основание Петербурга, и Полтавский бой и пр. Пьеса обставлена добросовестно и даже с роскошью. Особенно хороши живые картины во всю сцену»[721],[722].

К теме борьбы славянских народов за освобождение в 1875–1876 годы Алексеев возвращается в 1894 году в обстановочной пьесе «Сестра милосердия, или Всё в жертву Родине!». Пьеса «богата сценическими эффектами. В особенности эффектны картины взрыва и пожара в селении и боевая схватка герцоговинцев с турками. Пьеса обставлена очень прилично и пользуется большим успехом»[723].

А на следующий год он ставит пьесу «Суворов у Чертова моста». «Путешествиями у Чертова моста не томят публику: оно продолжается десять-пятнадцать минут. Выходит Суворов с войсками и говорит приблизительно так: „Братцы, не дадим посрамить себя!“ Братцы взбираются на утесы и начинают стрелять, а на утесах, надо сказать, устроен, согласно требованиям истории и автора пьесы, мостик, который и должен изображать, по-видимому, именно Чертов мост. Суворов после стрельбы снова говорит: „Братцы, разрушим мост!“ Разрушим, так разрушим, отчего же нет? Мост разрушается, а пьеса кончается. По крайней мере – коротко»[724].

В этом же 1895 году Алексеев показал «Славный подвиг русских моряков при Синопе». «Пьеса переполнена грохотом ружей и пушек, разрушениями, пожарами крепостей, морскими сражениями и пр.»[725].

Последняя батальная постановка Алексеева «Взятие Геок-Тепе русскими войсками», «изобилующая военными эволюциями»[726], прошла на сцене общедоступного театра на Семеновском плацу, куда в 1898 году перенесли народные гулянья.

Необходимо отметить и известную режиссерскую деятельность Алексеева в петербургских общедоступных увеселительных садах «Аркадия» (1877–1880) и «Крестовский сад» (1881–1882), и позже в парке на Петровском острове, где он поставил серию батальных постановок под открытым небом.

Вот как вспоминает режиссер свои батальные постановки: