Былой Петербург: проза будней и поэзия праздника

В 1860‐х годах в репертуаре балаганов появляются «разговорные пьесы» (постановки с небольшими диалогами) из русской жизни с исторической и военной тематикой. Одним из инициаторов этого направления стал купец Василий Малафеев[698]. Как вспоминают очевидцы, в «Театре В. Малафеева» на Адмиралтейской площади в эти годы можно было увидеть постановки: «Ермак, покоритель Сибири», «Иван Сусанин», «Битва русских с кабардинцами»[699],[700], а на Марсовом поле – «Переход русских через Балканы» (1879)[701], «Русские за Балканами в 1878 году» (1879)[702], «Куликовская битва» (1882)[703].

У Малафеева основной упор делался на обстановку и быструю перемену декораций «на глазах у зрителя». «Костюмы и бутафории малафеевского балагана отличались изысканной роскошью, и обычно поставщиками малафеевского балагана являлись костюмеры и бутафоры казенных театров. Сцена обставлялась с показной сусальной роскошью»[704].

Огромный успех Малафееву принесли инсценировки батального характера («Куликовская битва», «Мамаево побоище» и др.).

«Поставленная Малафеевым „Куликовская битва“ заслуживает полного внимания и в декорационном отношении и в исторической верности костюмов может послужить образцом не только для провинциальных, но и для некоторых столичных сцен, – сообщала газета. – Мамаевское сражение происходит в балагане под прикрытием двойной тюлевой занавеси, изображающей туман»[705]. «У Малафеева я видел с няней „Куликовскую битву“, – вспоминает Мстислав Добужинский, – особенно восхитил меня сам бой, со звоном мечей, происходивший за тюлем, как бы в туманное утро, даже, может быть, в нескольких планах между несколькими тюлями – иллюзия была полная»[706].

«Вспоминая теперь эти представления, – свидетельствует современник, – только диву даешься, как это тогдашние режиссеры ухитрялись на сравнительно очень небольшой сцене ставить сражения, в которых участвовала и конница, и пехота, и артиллерия?»[707]

Особое место в постановке батальных представлений принадлежит Алексею Алексееву[708] (сценический псевдоним – Яковлев; 1850–1939), который работал как режиссер, художник-декоратор и сценарист в антрепризах Абрама Лейферта в балаганных театрах «Развлечение и Польза» (1880–1898) и «Скоморох» (1890–1891), а также на рождественских народных гуляньях в Михайловском манеже в 1880‐х годах.

На сцене «Развлечения и Пользы» – одного из ведущих площадных театров Марсова поля – он поставил сорок пять инсценировок и двадцать семь «живых картин». Эти «постановки были событиями сезона, – свидетельствует Александр Лейферт, – он [Алексеев] ввел много разных сценических эффектов и был выдающимся мастером в области зрелищ: феерий, шествий, живых картин и апофеозов»[709].

Пресса отмечала: «Алексеев большой изобретатель по части постановки феерий и процессий, не лишенный фантазии и даже художественного размаха, впрочем, не выходящего за пределы вкуса балаганных зрителей»[710]. Именно в ориентации на вкус широкого зрителя и заключался успех постановок Алексеева. По его убеждению, зрелище «должно быть кратким, концентрированным, радостным, таким же пестрым и ярким, как само гулянье, кипевшее вокруг и поминутно напоминавшее о себе… <…> Я оценил значение красивой, нарядной декорации, понял цену смены темпов, ритмов и красок и пошел по пути яркого праздничного представления»[711].

«В больших балаганах давали патриотические пьесы, – пишет Николай Дризен. – Излюбленным мотивом была русско-турецкая война (1878–1879 годов. – А. К.) и освобождение славян. Тогда в течение дня в балагане раздавались пушечные выстрелы, трескотня ружейных залпов, крики „ура“»[712].

Борьбе славян за освобождение от османского ига Алексеев посвятил инсценировку «Белый генерал» (1889).

«У Лейферта идет „Белый генерал“, – сообщала газета. – В пьесе имеются: балет, сражения и Скобелев. Танцы происходят в болгарской деревне, а сражение – на Балканских горах. Скобелев появляется как на коне, так и без коня. В пьесе имеется очень недурная живая картина, изображающая, по-видимому, довольно жестокую битву»[713].