Былой Петербург: проза будней и поэзия праздника

Дивертисментная эстрада частично заимствует для расширения программы репертуар у оперно-балетной и драматической сцены, но при этом стремится к созданию собственных жанров, уделяя особое внимание юмору и сатире на злобу дня. Для этого широко привлекаются исполнители народных песен и плясок, рожечники, гармонисты, куплетисты-сатирики, чтецы, рассказчики, клоуны, акробаты, фокусники, эксцентрики. Городской зрелищный фольклор в самых разнообразных его проявлениях входил в состав репертуара большинства садов, перемежаясь с постановками русских классиков, пантомимами, детективными мелодрамами, фарсами, обстановочными феериями, сочетавшими всевозможные выразительные средства оперно-балетной и опереточной сцены с номерами европейской эстрады.

Кафешантанная эстрада, тесно связанная с «полусветом», не только обращалась к репертуару варьете со специфическими женскими номерами, но и притягивала на свои подмостки некоторые жанры дивертисментной эстрады открытых садовых сцен, включая в свою программу хоры русских песенников и плясунов, цыганские ансамбли, цирковые номера. «Кафешантан с его музыкой, гротесковой программой, очень крепко сидел в сознании русского общества, – вспоминает художник Владимир Козлинский. – Номера в шантанах были почти все первоклассные»[686]. И хотя кафешантанная эстрада прочно обосновалась в садах, по свидетельству знатока цыган Александра Плещеева, «в увеселительной программе всех садов занимали первое место цыгане. Цыганский романс и пляска были излюбленным развлечением. Старинный романс охранялся, и в программу не входили иностранные песенки или пошлятина из опереток»[687]. И наконец, в программу ведущих садов входили также «зрелищные аттракционы» (аэростаты, воздушные шары, треки) и батальные постановки под открытым небом.

Расцвет деятельности и популярности увеселительных садов пришелся на 1880‐е годы. Вспоминая это время, один из посетителей утверждал: «Все развлечения столицы в те времена были грандиознее, шире, в другом масштабе. Веселились больше и непринужденней, не было той скуки, которая свила себе гнездо в нынешних садах и летних театрах»[688].

С конца XIX века в репертуаре большинства садов (а их число значительно возросло) преобладают кафешантанные номера, и входит в моду один из самых любимых и популярных жанров – городской романс. При садах теперь обязательно имеется ресторан, в котором дается развлекательная программа (цыганский хор, румынский оркестр, «каскадные» номера, соединяющие в себе пение с танцами).

Следует заметить, что непонимание природы массового искусства, зародившегося в увеселительных садах во второй половине XIX века, неприятие его эстетики было присуще части образованного общества и особенно публицистам-народникам, которые считали, что репертуар садов должен быть не развлекательным, а культурно-просветительным. Так, по мнению Владимира Михневича, видного петербургского журналиста либерально-народнического толка, общедоступные сады «испорчены кафешантаном, а в атмосфере увеселительных вертоградов господствует тон с социально-зоологическим оттенком»[689]. Подвергались сады остракизму и в журналах («Будильник», «Сатирикон» и др.), и в прозе писателей-юмористов Николая Лейкина (фельетоны «Перед акробатами» – о «Ливадии», «На гулянье» – о Крестовском саде), Аркадия Аверченко («Чертово колесо» – о саде «Луна-парк») и других.

Но были и иные взгляды на зрелищную культуру садов. Например, Александр Блок выступил в защиту садовых театров, привлекающих публику для «отдыха и простого развлечения». По его мнению, «надо, чтобы в репертуаре было, как и есть, много просто развлекающего, без всяких культурно-просветительных оттенков». Посетив представление в театре Народного дома, поставленное в прежних традициях, Блок делает следующее наблюдение о причинах популярности подобных зрелищ:

«Между публикой и сценой существует неразрывная, крепкая связь – та связь, которая есть главный секрет всякого театра; та, которая придает новый смысл и значительность незначительному; то, что казалось бесцветным, делается разноцветным. Этим надо дорожить, этого не создать никакими искусственными приемами. <…> Это – целый мир, совершенно установившийся… тут есть настоящая жизнь»[690].

С середины 1880‐х годов общества фабрикантов и заводчиков, а с 1898 года Петербургское попечительство о народной трезвости стали устраивать народные гулянья со зрелищами и аттракционами и открывать общедоступные народные театры (с рекомендованным воспитательным репертуаром) на рабочих окраинах города и на островах. Эти официальные гулянья и общедоступные театры во многом послужили основой различных форм будущей советской массовой культуры: рабочих и красноармейских театров, художественной самодеятельности, городских домов и дворцов культуры, календарных красных дней и народных гуляний в парках и на площадях.