Быт и культура древних славян

Все эти виды обуви были домашнего производства и вошли в обиход начиная с X столетия. О лаптях упоминает Киевская летопись под 985 г. — богатырь Добрыня говорит Владимиру о пленных болгарах: «и суть вси в сапозех; сим дани нам не даяти; пойдем искать лапотников» (Лавр. лет. 3, 82). Древнее чешское предание повествует, что лыковую обувь носил уже Перемысл (Kosmas 1,7).

О существовании у славян низких башмаков говорят и анонимный персидский географ X в., и Кардизи. Упоминание о «черевицах» одновременно с Константином Порфирородным встречается и в русских памятниках: «Повесть временных лет», 993 г. — «преторже черевии руками»; под 1074 г. — «стояше в прабошнях, в черевьях» (Лавр, лет. 3, 189), «Четвероевангелие» 1144 г. — «раздрешити ремене чревьем его» и др. Позже для обозначения грубой сельской обуви славянами был заимствован турецкий термин «постол»[332], а в Чехии возникло слово škrpál[333].

Такая низкая обувь, чаще всего черного или красного цвета, украшенная рядами белых точек или швов, воспроизведена на древних миниатюрах[334]. Наряду с ней вошли в обиход башмаки, доходящие до половины голени, с разрезом спереди, которые зашнуровывались или застегивались на пуговицы. Впрочем, простой народ носил лапти из лыка, а не дорогую обувь, приходившую из Рима и Византии и ставшую достоянием лишь знатных людей и высшего духовенства.

К концу языческого периода славяне имели кроме указанных родов обуви еще и высокие кожаные, покрывающее голень, сапоги и скоры[335]. Слово «сапог» возникло из праславянского «sapogos»; Соболевский[336] объясняет его происхождение от sopa (ср. сопел, con, sopouch, сопот), в смысле кожаной трубы. Упоминание о них встречается уже в древних памятниках письменности, так, напр., у Иоанна, экзарха Болгарского, — «Шьвьц показает оученннкоу како, резальник дрьжаще, резати оусьм и коюгоу дрьжящи, шити сапогы»[337]; кроме того, в «Остромировом Евангелии», Киевской летописи, «Слове о полку Игореве» и др., причем название «сапог» служит отличием высокой обуви от низкой.

На миниатюрах X–XI вв. князья Святослав, Борис («Беседы Иоанна Златоуста»), Ярослав Всеволодович (на фреске Спасо-Нередицкой ц.), Ярополк («Кодекс Гертруды») и русские воины в «Хронике Монассии»[338] изображены в цветных — зеленых, красных, синих — сапогах с острыми, несколько загнутыми вверх носками.

Дружинники и цари на сассанидских и болгарских блюдах и посуде изображены также в высоких сапогах до колен[339]. Это обстоятельство отчасти может служить доказательством, что славяне заимствовали их формы с Востока. Археологические находки дают в этом отношении ценный материал, хотя при описаниях их часто указывают на остатки кожаной обуви в виде отдельных кусков нижней ее части, тем не менее при раскопках находят обувь достаточно сохранившуюся, чтобы судить о ее форме и материале; напр., черевики из Шаргородских могил IX–XI вв. с малыми отверстиями вдоль разреза; на подобную же форму обуви из района Луцка и Волыни указывали Антонович и Мельникова, называя их «башмаками», хотя это название более позднего и турецкого происхождения.

На юге России неоднократно были найдены сапоги и башмаки, обычно сшитые из целого куска кожи, со швом на подошве[340], либо сбоку, и загнутыми вверх носками, причем голенища иногда были отвернуты, так же как на византийских фресках Софийского собора в Киеве. Обычно они делались из различной кожи или сафьяна; так, напр., в Шаргороде (Киевской губ.) были найдены высокие красные сапоги. А Черепнин нашел в курганах около Пронска (Рязанск. губ.) полусапожки, сшитые из одного, но вдвойне сложенного куска кожи, причем шов, соединяющий края, был сбоку, а подошва пришита без ранта; верх срезан по направлению к пятке; они стягивались ремнем или шнурком, продетым через отверстия вдоль края. Такая подошва вызвала у Черепнина предположение, что она была сделана специально для погребения, что ходить в них нельзя[341].

Среди предметов роскоши, ввозимых в славянские земли, следует отметить и сандалии; образцом их может служить сандалия, приписываемая, по преданию, св. Вацлаву, ныне хранящаяся в ризнице храма в Старом Болеславе (Staré Boleslavi); на ней сохранились следы шитья по коже, романского стиля и остатки восьми шелковых завязок[342].

Иногда нижняя часть штанов вверх от обуви обертывалась матерчатою перевязью (вроде тесьмы) или ремнями, что служило не только для лучшего укрепления обуви, но и для защиты в боях части ноги, наиболее открытой при верховой езде; так, напр., на выходном листе «Вольфенбюттельского кодекса» св. Вацлав изображен в виде воина с копьем в руке и обернутыми голенями. Такие перевязи заменяли собою чулки; впрочем, шерстяные чулки упоминаются уже в XII в. Несомненно, к ним относится древнерусское название — «копытце», встречаемое в памятниках[343], начиная с XI столетия и сохранившееся до настоящего времени в Польше и Моравии, в значении шерстяных носков.