Быт и культура древних славян

В богатых классах она утеряла свое практическое назначение, так как трудно было прокалывать ценные и плотные ткани, которые именно в это время начали распространяться по всей Европе благодаря усилению восточной и византийской торговли. Простой же люд довольствовался обычного вида пряжкой, пуговицей или завязывал свои одежды с помощью шнура, пропущенного через петли.

Наступает период петель и завязок, что подтверждается миниатюрами X–XI столетий, где на княжеских одеждах можно различить, наряду с круглыми, ценно изукрашенными фибулами и пряжками, петлицы, петли и аграфы, посредством которых застегивались их облачения[417], напр., у Вацлава и Болеслава в «Вольфенбюттельском кодексе», у Святослава в «Изборнике», и на некоторых иконах Бориса и Глеба.

Наиболее бедно застежками в эту пору западное славянство. В районе между Эльбой и Вислой встречаются единичные находки тисненых и штампованных фибул (по преимуществу плоских и круглых форм), в Чехии и Моравии они вовсе отсутствуют.

Чаще застежки можно встретить в Придунайском крае и в пределах альпийских земель, где римское и византийское влияние сказывалось сильнее, чем на севере. В эту эпоху Венгрию наводнили авары и мадьяры, не употреблявшие застежек или пользовавшиеся фибулами лишь в виде исключения. Они также отсутствуют в известных хорватских могилах Сев. Далмации, несмотря на богатство и разнообразие драгоценностей, в них найденных. Зато в Восточных Альпах в то же время образовался центр, где в большом ходу были кругловатые застежки, украшенные по лицевой поверхности цветною эмалью и которые, по месту находок, в Кетлахе (Kettlach), названы «кетлашским» типом[418] и по различным признакам считаются относящимися к IX–X вв. по Р. Х. Вероятнее всего, что этот вид выработался из досчатовидной застежки римской императорской эпохи, но был украшен растительным и звериным орнаментом и эмалью белого, желтого, зеленого, красного и черного цветов. Хотя место происхождения этих украшений до сих пор неизвестно, однако можно предполагать, что они выходили из франкских мастерских, или даже изготовлялись по их образцу где-то на славянской территории, подобно тому, как уже было отмечено для Прибалтийского края, и одновременно начали развиваться в Киевской области. В том же районе, наряду с застежками кетлашского типа, был обнаружен еще и другой вид, тоже кругловатой формы, но несколько больших размеров, причем они состояли из бронзовой или серебряной пластинки, украшенной тисненым или чеканным геометрическим орнаментом, а иногда, в углублениях, и разноцветными стеклами, которые при помощи беловатой массы (гипс) прикреплялись к оборотной части, снабженной иглой.

Этот вид застежки удержался в Альпах, встречается в различных погребениях Венгрии и распространился на север вплоть до Балтийского моря.

У восточных славян, очевидно, не возникло никакого собственного, местного типа фибул. В конце языческого периода они их еще не знали и не носили, лишь изредка к ним попадали единичные экземпляры, доставляемые из соседних земель торговым путем; обычно же они употребляли лишь пряжки.

В IX–X вв. Скандинавия начинает в массе поставлять для восточных славян разного вида пряжки, застежки и фибулы; из этого центра, очевидно посредством варягов, приходили в X в. на Русь большие, богато изукрашенные чашечные и скорлупообразные фибулы, но они мало привились в славянстве, и возможно, что могилы, где таковые были обнаружены, в большом количестве принадлежали варягам. Эти фибулы разделяются на несколько видов; чаще всего встречаются бронзовые овальные чаши, наподобие ореховой скорлупы, с литой, сильно профилированной поверхностью, украшенной орнаментом позднего норманского стиля в виде сложных плетений[419]. На меньших застежках кругловатой или иной формы (например, в виде дубового листа) украшения были штампованные. Такие фибулы носили на груди или на плече обычно попарно и соединенные цепочкою. Возможно, что к ним прицепляли богатые подвески из цепочек, какие известны по находкам в ливонских погребениях, а также из Люцинского могильника[420]. Они были распространены от Финляндии и Ливонии через Южное Приладожье, во Владимирской, Ярославской, Рязанской губерниях, а на юге доходили до Смоленской и реже попадаются в Киевской губернии[421].

Наиболее характерные формы были найдены в Гнездовском кургане X в. и в Михайловском могильнике, Ярославской губ. того же времени.

Центром производства этих фибул был, скорее всего, остров Борнгольм (Bornholm)[422], но среди гнездовских и ладожских находок отмечены вещи более грубой работы, что дает возможность предположить их изготовление на Руси по скандинавским образцам.