Быть жертвой больше не выгодно. Дополненное издание

Мы позволяем себе плакать, горюя о том, что с нами случилось, и злиться на тех, кто нам травму вольно или невольно организовал. Мы соглашаемся с тем, что это случилось и случившегося не изменить. Мы признаем свои ограничения и возвращаем себе способность жить без ожидания возмездий, возмещения ущерба. А без ожиданий нам ничего больше не остается, кроме как жить самим, не полагаясь на «родителя» – теперь уже в лице мира.

Это происходит не сразу, не в одночасье; мы движемся небольшими шагами, иногда – долго, погружаясь во все более глубокие слои травмы, и все же это – шаги от зависимо-обреченного детского состояния к такому состоянию, где мы обладаем возможностью выбора.

<p>Взять власть</p>

<p>Бессилие, всесилие и власть</p>

Власть связана с бессилием. Часто, не признав бессилия, мы остаемся в ловушке всемогущества. Бессилие, тщетность влиять на то, что неподвластно, помогает присвоить личную власть. То есть власть над своей жизнью.

«Я имею право принимать решения в свою пользу», «Я сам принимаю решения в том, что касается меня и моей жизни», «Я не всесилен, но все же могу влиять на происходящее со мной», «Я признаю, что не имею права принимать решения, нарушающие границы других людей». Власть, как и ответственность, имеет границы. Соответственно, обладать ею может человек, осознающий свои границы, свою отдельность, переживший сепарацию от родителей.

К примеру, родительская власть. Она переживается так: «Я – родитель своего ребенка и по факту обладаю властью над ним. Только от меня зависит, какие у нас будут отношения. Другие люди и обстоятельства влияют на отношения значительно меньше меня. Я признаю, что в некоторых случаях переживаю бессилие. Например, когда встречаюсь с тем, с чем не могу справиться. Я соглашаюсь, что маленький ребенок бессилен и ему нужно опираться на мою власть. Я соглашаюсь, что растущий ребенок имеет право, по силам, принимать свои решения, то есть присваивать свою власть».

Мама одной моей клиентки совсем не имела сил с ней заниматься. Не только чем-то особенным вроде совместной игры, но и простыми бытовыми вещами. Лечить, например, если дочка простыла. Или стирать испачканное платье. Все эти заботы казались ей неимоверным грузом. Но, судя по всему, она не признала свое бессилие.

Что значит – признать свое бессилие?

В данном примере – сказать себе честно: «Играть, ухаживать, тратить энергию на материнство сил не имею. Ну совсем». Эта правда может столкнуть с чувствами стыда и вины за родительскую неидеальность. И все же она, эта правда, целительна. Она может запустить осознание: «Ужас-то какой. Как же так? А куда силы мои уходят? На что я их трачу?» Черная дыра непременно найдется. А также выяснится, что нужно теперь как-то обойтись с дефицитом энергии. Не переваливая вину на ребенка за свое бессилие.

Увы… В этой истории все сложилось традиционно печально.

Дочь усвоила: сама во всем виновата. В том, что заболела, платье испачкала и вообще чего-то хотела. Не решила сама свои проблемы. Не избавила маму (теперь уже свою новую семью) от своего наличия. В смысле наличия себя как человека живого и по этому факту нуждающегося.

Так мама внушила иллюзию всемогущества: все зависит от тебя. Нет никаких других факторов и обстоятельств. Все из-за тебя.

Так рождается и подкрепляется иллюзия всемогущества: если что-то идет не так, то это я плохо постаралась. Нет никаких смягчающих факторов. Все дела – крупные и мелкие – зависят от моих усилий.

А бессилие… Это ужас. Я не имею на него права. Быть бессильной – значит, снова стать обременительной, а значит – виновной и плохой.