Частный человек. Избранные места из переписки с врагами

Мне очень нравится английское определение: «Парламент — это специальное место, где джентльмены задают друг другу вопросы». В других местах джентльмены занимаются примерно тем, о чём сказано в эпиграфе. А Парламент — особое место, где джентльмены договорились обычными делами временно не заниматься. Ядом друг друга не травить, шпагами не тыкать, из пистолетов не палить, бомбы не взрывать и поленья не ломать (последняя поправка внесена по инициативе партии «зелёных»). Парламент — это чисто поговорить, задать вопросы. Но их надо сформулировать. Возникает искусство полемики, которое в европейской культуре оттачивается столетиями. Думаете, Барак Обама — специально беру США, как европейскую культурную периферию — из пустоты возник? Потребовалось ниггера для политкорректности президентом сделать, нашли бомжа на лавочке у Белого дома? Никак нет. Это Путина могли у таксопарка найти и за ручку привести в Кремль (буквально). В культурных странах так дела не делаются. Обама прошел все ступеньки американской избира-

тельной машины, начиная с волонтёра. Лично ходил по домам на низовых выборах: «Здравствуйте, я Барак Обама, завтра выборы, голосуйте за меня». На него собак спускали, бросали помоями, обливали водой, из пневматического пистолета стреляли. Но ниггер не просто выдержал, а победил на всех вверенных ему родной партией участках; выиграл конкуренцию. Словами. В него из пистолета, а он — словами. И лишь на самом последнем этапе, когда отбор шёл уже из супер-чемпионов, сенаторов, роль сыграло то, что он негр. Обама — кусачая политическая зверушка с парламентским (европейским) типом мышления. Это полемист. И европеец, будь он хоть черней ваксы. Таких людей выращивают.

В том числе и через журналистику. За 500 лет парламентаризма культура полемики стала многослойной и мощной. Как видим, она способна переработать хоть «негра преклонных годов». Закон перехода количества в качество сработал ещё раз: сложился европейский тип мышления. Он основан на понятии компромисса. Есть люди и группы со своими интересами. Они очень разные и конфликты неизбежны. Но уничтожать какую-то группу на корню — себе дороже. Гражданская война сильно разрушает экономику и провоцирует внешнего врага на войну. Что чревато не только оккупацией частей ослабленной страны, но и потерей ею независимости. Поэтому давайте договариваться, как это нам всем ни противно. Что вы можете уступить в обмен на…

4. Дипломатия.

Дипломатия есть продолжение войны словесными средствами.

Дмитрий Галковский, русский писатель XX–XXI веков

С определением дипломатии в эпиграфе полностью согласен, хотя это и перифраз фон Клаузевица. Когда воевать не хочется или не можется, возникает неудержимое желание поговорить. Много часов, с протоколом и этикетом. «Когда человек разговаривает, он не стреляет» (Стивен Кинг). К государствам это тоже относится. Но когда и почему воевать расхотелось? Отбросим очевидные случаи: армия разбита; страна не готова к войне; идет революция; страна маленькая, а противник грозный и т. д. В конце XVII века возникает феномен: дипломатии великих держав. Но они по определению большие и сильные; их-то чего на разговоры потянуло? Да какие! Оказалось, убивать людей нужно по правилам. Люди всерьёз договорились о «правилах ведения войны». Выработанные тогда конвенции (соглашения) в модернизированном виде действуют и сейчас.

Дело в том, что в XVII — начале XVIII века сильно меняются риски войны. Приведите пример, когда серьёзная европейская держава была не просто разбита в сражении, а полностью покорена. Я могу назвать три: завоевание Англии Вильгельмом Нормандским; завоевание Болгарии Османской империей и расчленение ею же Венгрии на три части, причём треть все же отгрызла Австрия. Но первый пример относится к XI веку. Что там было, и было ли вообще — неизвестно. Достоверная история начинается с XVI века; предел оптики. Уже XV век известен плохо. Это не связная история, а мозаика из отдельных фрагментов, где слишком много легенд и «чудесно обретённых спустя 300 лет» документов. Повторюсь: каждая «чудесная находка» вызывает у нормального человека, тем более у журналиста глубокое недоверие. Если в «истории» XV века «находки» преобладают, то XIV век из них состоит. Средневековье (а был ли мальчик?) с III по XIII век включительно недаром называют «тёмными веками». Достоверно о том времени неизвестно ничего. Поэтому Вильгельма Завоевателя предлагаю, от греха подальше, оставить в покое. Зато Турция (Османы) в XV–XVII веках была столь грозной, что вся Европа перед ней дрожала. Турки дважды осаждали Вену. Казалось, ещё чуть-чуть и империя Габсбургов не выдержит. Покорение Болгарии — единственный реальный пример захвата и удержания целой страны в то время. Венгрия была всё же не захвачена, а расчленена.