Читаем Частный человек полностью

Второе достоинство менее очевидно. Русские способны на любую гадость по отношению к соплеменникам — это недостаток. Но гадами они бывают только понарошку; это нация гениальных актёров. Настолько талантливых, что, заигравшись, могут и убить. С русским размахом, в масштабах миллионных. Но потом обязательно маску снимут и непременно прослезятся и покаются. Что, впрочем, тоже будет всего лишь игрой, неотличимой от жизни. У русских реализм и система Станиславского.

Скажем, Михаил Михайлович Мишустин — официально глава грозной силовой службы, доктор экономических наук. А на деле? Обида Горемыкович Мученник; каждый мелкий, никому неизвестный, бумагомарака-журналист Чувиляев его обидеть может. Чиновники, как наиболее одарённые актёры РФ — а попробуйте-ка с иными качествами сделать здесь аппаратную карьеру! — люди тонкой душевной организации, творческие, очень ранимые, уязвимые и обидчивые. С надрывом живут. Это же не просто: свой же народ притеснять в угоду метрополии. Но русские справляются. Хотя и срываются иногда.

Выше я уже писал про двойные и тройные русские имитации, когда для вычленения из реалистической театральной игры элементов настоящей реальности приходится за дома хвататься. Буквально. Но жизнь иногда сама маски срывает. В данном случае, уходя в июне 2013 года в отставку, председатель Банка России Сергей Михайлович Игнатьев фактически подтвердил всю ту гнусную клевету в адрес ФНС, которую я полугодом ранее допустил в своей заметке[122]. Игнатьеву, в отличие от «МК», из ФНС с претензиями позвонить нельзя. Потому что ФНС является частью колониальной администрации, а Игнатьев имеет ранг чиновника метрополии. Он в упомянутый мною выше орден чёрных магов — совет глав Центробанков стран G20 — входил.

Я русский, а значит, тоже актёр реалистического жанра, хотя и таланта ниже среднего. Так что закруглим сюжет, вернувшись к пункту 1. Хотел бы вступить с главным редактором «МК» Павлом Гусевым в небольшую заочную дискуссию в порядке уточнения. Почему «неизвестно куда», Павел Николаевич? Теперь очень даже известно, и не только куда, но и как. И почему «11 %»? Истории повторялись, и в итоге у меня, грешного, слетело с сайта «МК» 5 % заметок при общем числе более 400. Вы меня очень по-божески обслужили, Павел Николаевич, за что я вам благодарен. А что меня нет, и не было — я понял. Юридически заметка становится собственностью издания в момент передачи её редактору. СМИ как собственник имеет право сделать с ней что угодно — хоть засолить и на хлеб намазать. У исполнителя-журналиста никаких прав нет. А всё, что под его фамилией имеется на сайте или на бумаге, размещено из милости.

Но я понял и кое-что иное: «Бог работает по-другому» (см. эпиграф). Так что, осторожней с велосипедами. Механизм «МК» скрипит; главный редактор не устаёт твердить, что тиражи падают, а финансовая ситуация ухудшается. Зарплаты ниже рыночных; люди уходят. В моём бывшем несчастном отделе экономики 100 % (!) списочного состава обновилось за год. Потому что есть альтернатива: грамотный экономический журналист может найти себя не только в СМИ и PR, но и в бизнесе. Но «МК» продолжает упорно крутить ржавые педали. На последней «летучке», которую я застал, главный редактор объявил: «Если так пойдёт дальше, нам придётся создавать внутренний цензурный кабинет». Бог в помощь! А я в креслице покачиваюсь, да трубочку покуриваю. На материальное положение после ухода из «МК» и из (советской) журналистики — не жалуюсь. Даже от заказов, которые мне «МК» по старой памяти иногда подкидывает, отказываюсь. Потому что меня читают. В отличие от колониальной прессы.

5. Думаете?

ПЕРЕВОСПИТАНИЕ[123]

Разговоры с фашистом

Врагов прощать нужно, но прежде их следует повесить.

Генрих Гейне, немецкий поэт
Истинный ариец

Большая часть этих заметок состоит из воспоминаний более чем четвертьвековой давности. Этот факт, а также то, что к началу событий мне было лишь 12 лет, порождает неизбежные ошибки. Тем не менее за общий смысл истории можно ручаться.

Фашист был натуральный. Чистокровный немец, мясник (!) по имени Петер Шульц. Выглядел фашист впечатляюще.

Огромного роста, с багровым лицом и большим животом, на слоновьих ногах, с толстыми, как сосиски, постоянно шевелящимися пальцами. Короче, истинный ариец. Даром что не блондин: остатки рыжевато-каштановых волос красиво оттеняли багровую лысину. В толерантных США и Англии такой тип людей обычно называют redneck. То есть «красношеий» (от английских слов red — «красный» и neck — «шея»). В США словечко redneck обычно употребляют для несколько презрительного обозначения людей тупых, недалёких и ограниченных. Его часто применяют к фермерам из глуши, примерно так, как русские говорят: «дерЁвня». Немцы же, как более склонные к тоталитаризму, оказались более жестоки и изобрели словечко Bierkruge (Der Bierkrug — «пивная кружка»). Также с явно уничижительным оттенком.

Перейти на страницу:

Похожие книги

1993. Расстрел «Белого дома»
1993. Расстрел «Белого дома»

Исполнилось 15 лет одной из самых страшных трагедий в новейшей истории России. 15 лет назад был расстрелян «Белый дом»…За минувшие годы о кровавом октябре 1993-го написаны целые библиотеки. Жаркие споры об истоках и причинах трагедии не стихают до сих пор. До сих пор сводят счеты люди, стоявшие по разные стороны баррикад, — те, кто защищал «Белый дом», и те, кто его расстреливал. Вспоминают, проклинают, оправдываются, лукавят, говорят об одном, намеренно умалчивают о другом… В этой разноголосице взаимоисключающих оценок и мнений тонут главные вопросы: на чьей стороне была тогда правда? кто поставил Россию на грань новой гражданской войны? считать ли октябрьские события «коммуно-фашистским мятежом», стихийным народным восстанием или заранее спланированной провокацией? можно ли было избежать кровопролития?Эта книга — ПЕРВОЕ ИСТОРИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ трагедии 1993 года. Изучив все доступные материалы, перепроверив показания участников и очевидцев, автор не только подробно, по часам и минутам, восстанавливает ход событий, но и дает глубокий анализ причин трагедии, вскрывает тайные пружины роковых решений и приходит к сенсационным выводам…

Александр Владимирович Островский

Публицистика / История / Образование и наука
Крылатые слова
Крылатые слова

Аннотация 1909 года — Санкт-Петербург, 1909 год. Типо-литография Книгоиздательского Т-ва "Просвещение"."Крылатые слова" выдающегося русского этнографа и писателя Сергея Васильевича Максимова (1831–1901) — удивительный труд, соединяющий лучшие начала отечественной культуры и литературы. Читатель найдет в книге более ста ярко написанных очерков, рассказывающих об истории происхождения общеупотребительных в нашей речи образных выражений, среди которых такие, как "точить лясы", "семь пятниц", "подкузьмить и объегорить", «печки-лавочки», "дым коромыслом"… Эта редкая книга окажется полезной не только словесникам, студентам, ученикам. Ее с увлечением будет читать любой говорящий на русском языке человек.Аннотация 1996 года — Русский купец, Братья славяне, 1996 г.Эта книга была и остается первым и наиболее интересным фразеологическим словарем. Только такой непревзойденный знаток народного быта, как этнограф и писатель Сергей Васильевия Максимов, мог создать сей неподражаемый труд, высоко оцененный его современниками (впервые книга "Крылатые слова" вышла в конце XIX в.) и теми немногими, которым посчастливилось видеть редчайшие переиздания советского времени. Мы с особым удовольствием исправляем эту ошибку и предоставляем читателю возможность познакомиться с оригинальным творением одного из самых замечательных писателей и ученых земли русской.Аннотация 2009 года — Азбука-классика, Авалонъ, 2009 г.Крылатые слова С.В.Максимова — редкая книга, которую берут в руки не на время, которая должна быть в библиотеке каждого, кому хоть сколько интересен родной язык, а любители русской словесности ставят ее на полку рядом с "Толковым словарем" В.И.Даля. Известный этнограф и знаток русского фольклора, историк и писатель, Максимов не просто объясняет, он переживает за каждое русское слово и образное выражение, считая нужным все, что есть в языке, включая пустобайки и нелепицы. Он вплетает в свой рассказ народные притчи, поверья, байки и сказки — собранные им лично вблизи и вдали, вплоть до у черта на куличках, в тех местах и краях, где бьют баклуши и гнут дуги, где попадают в просак, где куры не поют, где бьют в доску, вспоминая Москву…

Сергей Васильевич Максимов

Публицистика / Культурология / Литературоведение / Прочая старинная литература / Образование и наука / Древние книги