Чечня Червленая

Сидельников: - Все наверх! Наверх! На окна! Все наверх! Наверх! На окна!

Все выбегают из подвала, бегут на окна.

Сидельников около окна за пулеметом. Он стреляет длинными очередями. К дому бегут чехи. Бой.

Подъезд, солдаты.

Снаряд ударяет в дом справа, в воздухе кружатся балконы, перекрытия. Затем во дворе падает еще один снаряд. Снова начинается обстрел.

Сидельников: - Во двор!

Они толпой бегут в середину двора, подальше от домов. При очередном разрыве падают.

Один из солдат: - Это же наши! Это же наши САУшки! Они что не знают? Они что? Думают, нас всех убили, да? Мы живы! Мы здесь! Мы здесь! Мы живы!

Осколок ударяет его в живот, он кричит.

ЗТМ.

Ночь. Тихо.

Подъезд. Солдаты сидят у стен.

Осипов и Сидельников поднимаются по лестнице, заходят в квартиру, роются в шкафах, находят компот. Едят сами.

Осипов: - Воды бы.

Сидельников: - Надо Зюзику отнести. И пацанам тоже.

Они берут несколько банок и идут в подвал.

В подвале темно. Около стены лежат раненные. Среди них - Зюзик.

Сидельников: - На. Компот. Вкусно.

Зюзик жадно пьет. Потом они сидят молча. Потом Сидельников с Осиповым уходят. Когда они доходят до двери, Зюзик стреляется.

Сидельников: - Зря.

ЗТМ.

Большое помещение - школьный спортзал. Солдаты стоят полукругом, перед ними на матах сидит огромный чечен. Он обнажен по пояс, одна рука у него почти оторвана, примотана к телу. Солдаты смотрят на него. Чечен берет автомат. Один солдат кивком головы указывает ему на автомат, чечен кладет его на пол. Тогда солдат кладет свой автомат, выходит вперед. Они начинают бороться. Чечен убивает его руками. Тогда другой берет спортивное копье и убивает чечена. Никто не произносит ни слова.

ЗТМ.

Ранее утро. Разрушенный город. Мертвые дома, разбитые в щепки. Ни одного целого дома. Улицы изрыты воронками, асфальт засыпан осколками, как горохом из разорванного мешка. На тротуарах лежат изуродованные тела. И цветущие кусты черемухи, зелень на оставшихся ветвях деревьев, птичий щебет, солнце и запах абрикосов. Все так ярко, так красочно, что не верится, что здесь весь год убивали людей. Тишина.

Где-то в соседних дворах начинается перестрелка. Сначала не очень активная - в два три ствола, она вдруг взрывается грохотом боя. Бьют подствольники, несколько раз стреляет танк.

Сидельников и солдаты вскакивают.

Сидельников: - Это наши... Там наши! Туда! Там наши!

Они бегут через дворы, натыкаются на нескольких чечнов и быстро, в несколько очередей убивают их.

По улице за домами едет танк. Останавливается, вылезает водила.

Водила: - Кто такие?

Сидельников: - С четыреста двадцать девятого мы!

Водила: - Не, мне других надо! Где вэвэшники, не знаете? У них блокпост на "Минутке"!

Сидельников: - Там никого нет! Туда не пробраться!

Он смотрит на него просящим взглядом.

Водила: - Ладно. Садись, пехота, поехали!

Солдаты лезут на броню. Танк трогается.

ЗТМ.

Бэха останавливается на окраине села. Мы узнаем то место, где баран таранил бэху.

Ротный, закуривая: - Ну что? Прогуляемся?

Пионер: - Надо бы.

Ротный водиле: - Давай в село.

Солдаты вытаскивают мужиков из домов, волокут на улицу и там кастрируют. Резня. Крики чеченов. Один сопротивляется, его запарывают штык-ножами. Бабы орут, цепляются за ноги. Стрельба, один чечен не хочет выходить из подвала, туда кидают несколько гранат, в подвале кричат женщины, их убивают из автоматов.

Ворота одного из домов распахиваются, их открывает пацан лет восьми, за ним - дед с гранатометом. Дед стреляет, "муха" попадает в группу, одного ранит, еще одному отрывает руку. Деда убивают, стреляют сквозь ворота, убивают и пацаненка.

На площади в крови мычат несколько чеченцев, двое солдат кастрируют еще одного - один прижал его голову ногой к земле, второй что-то делает внизу живота, затем резко поднимает руку со штык-ножом вверх, за лезвием тянутся то ли сосуды, то ли жилы. Чечен орет.

Во дворах стрельба, крики. Несколько взрывов. Резня.

Летеха ходит по площади раскинув руки и орет: - Виновны! Все виновны! Вы все виновны!

ЗТМ.

ТИТРЫ: "Самашки"

Идет дождь. До самого горизонта - пустая мокрая степь. Вдалеке в измороси угадываются горы. Тарахтит дырчик. В низкое небо уходит строчка трассеров, они разрываются в облаках.

Посреди степи стоит одинокий солдат и мочится прямо на землю. Он без оружия, в расстегнутом кителе и больших, болтающихся на икрах сапогах. Он просто стоит и отливает себе под ноги.

Землянка. Вода капает сквозь брезент, затекает через полог, на полу жижа. Единственное подобие кровати в землянке - снятая с петель деревянная дверь, на ней лежит взводный. Солдаты спят на спине, накидав в жижу тряпье. Автоматы стоят за головами. Кусок мокрой земли отваливается от стенки и сползает на солдат, они прижимаются к противоположной стене. На земле стоит рация, ящик с гранатами, цинки из-под патронов. В углу землянки пристроена "луна" от БТРа.

Около раскрытой печки сидит Пан. Он достает из печки миску, в которой горит смоченная в солярке тряпка, подливает в неё соляру и ставит обратно в печку. В палатке ужасная копоть, лица солдат черны, они постоянно кашляют и отхаркиваются.

Пан: - Соляра кончается.