Чечня Червленая

Взводный: - Сходи к артиллеристам, пусть дадут пару снарядных ящиков. Скажи, что от меня.

Пан: - Не дадут. Им самим топить нечем.

Утро, развод. Командир полка полковник Котеночкин зачитывает приказ.

Котеночкин: - Значит так, на. Всем офицерам запрещаю привозить из отпуска больше одной бутылки водки. Следующее. Всем офицерам, покинувшим самовольно район боевых действий, боевые не выплачивать и сутки засчитывать за сутки. Далее. Колонна на Моздок уходит через двадцать минут, на. Вот у меня списки, поданные командирами подразделений, здесь девятнадцать человек. Значит, колонну поведет зампотыл, зампотыл, ты где?

Зампотыл: - Я здесь товарищ полковник.

Котеночкин: - Значит, смотри. Нохчи в горах активизировались. Вчера в районе Ножай-Юрта полностью уничтожена колонна пятнадцатого полка. Погибло двадцать четыре человека. От роты связи кто? Ты, старшина? Кто у тебя в Моздок едет?

Старшина: - Рядовой Сидельников.

Котеночкин: - Сидельников!

Сидельников: - Я!

Котеночкин: - К тебе мать приехала. Она в Моздоке. Она там всех задолбала уже, боец. Она у тебя чокнутая, понял? Значит, даю тебе неделю отпуска.

Старшина! Если через неделю его не будет, завожу дело. Ты понял, боец?

Сидельников: - Так точно.

Котеночкин: - Разойдись. И если я на рынке поймаю еще одну суку, которая патроны чехам таскает, расстреляю, на!

Сидельников и Осипов сидят вдвоем в столовой роты связи. Осипов в каске и бронике - он часовой, Сидельников в бушлате. Они черпают молочный суп из тубуса.

Осипов: - Ты не вернешься.

Сидельников: - Я вернусь, Андрюх. Только к матери съезжу и вернусь.

Осипов: - Не вернешься. Никто не возвращается. Не будь дураком.

Сидельников: - Я вернусь...

Они молчат, едят суп.

Осипов: - Не опоздай.

Они встают, обнимаются. Сидельников идет к колонне, оборачивается:

- Андрюха, я вернусь! Я вернусь, слышишь?

Дождь, Сидельников весь промокший едет на броне. Дорогу колонне перебегает заяц. "Заяц, бля!" Солдаты начинают стрелять по нему. Заяц бежит вверх по склону и все время как на ладони. Бэтэр останавливается, все лупят по зайцу. Наводчик КПВТ разворачивает свою пушку и начинает стрелять тоже. Заяц пропадает в разрывах. Тогда все начинают стрелять просто так, солдаты и офицеры стоят на дороге и со зверскими лицами лупят по деревьям и вообще по всему вокруг, выпуская свою ненависть и страх. Когда стрельба заканчивается

зампотыл говорит: - Поехали.

Седьмая серия.

Моздок. Колонна едет по проселку через дачные участки. Останавливается около строящегося дома - песок, фундамент, доски. Зампотыл спрыгивает с брони.

Зампотыл: - К машине! Пошли со мной.

Солдаты идут за ним к "Уралу", в кузове которого лежат двери, доски, оконные рамы, стоит кожаный диван, кресла, несколько ковров свернуты трубками.

Зампотыл: - Давайте, ребят, навались. За двадцать минут управимся.

Солдаты снимают диван и тащат его на участок.

Полк. Сидельников спрыгивает с брони, идет в казарму. Там никого. Он бросает вещи на кровать, автомат вешает на шею и идет умываться.

В туалете склоняется над умывальником голый по пояс, автомат ставит рядом. Умывается.

В туалет заходит Смешной. Становится за соседнюю раковину. Некоторое время молчат.

Смешной: - Ну как там, Длинный? Говорят, жопа сейчас?

Сидельников: - Да.

Смешной: - Зюзика завалили, да?

Сидельников кивает. Брызгает в лицо водой.

Смешной: - Ты это... Там к тебе мать приехала.

Сидельников: - Где она?

Смешной: - В общаге. Знаешь офицерское общежитие, ну, которое рядом с почтой? Её там поселили.

Сидельников: - Найду. Ключи от оружейки у тебя? Прими ствол.

Смешной: - Пойдем. Пожрать принесешь чего-нибудь? Сгущенки, пару банок, а?

Сидельников: - Посмотрим.

Сидельников стоит в коридоре общежития около окна, курит. В комнате пьют водку офицеры, мат - перемат, затягивают "Болванку". Офицерские жены с грязными детьми, обшарпанность, нищета.

На противоположной стороне коридора появляется мать Сидельникова. Сидельников подходит к комнате, ждет её. Она тоже подходит, достает ключ, открывает дверь. Оба молчат.

Заходят в комнату, садятся на противоположные кровати лицом друг к другу. Стол, тумбочка, две койки, два стула. Сидельников поднимает одеяло, трогает простыню. Молчат.

Сидельников: - Привет.

Мама: - Привет.

Он подходит к окну.

- Как ты добралась, мама?

- Я ехала на попутках. Я ехала на попутках, а ночевала на блокпостах. Господи, что там происходит, все пьяные, бьют друг друга. Неужели и вы так живете?

- Да. Мы так живем.

- И ты тоже?

- Да, мама, я тоже.

Ночь. В окно светит фонарь. Сидельников лежит на кровати, курит. Мама тоже не спит, слышно, как она ворочается, вздыхает.

Мама: - Не спишь?

Сидельников: - Нет. Зачем ты приехала?

Мама: - Как же я могла не приехать. По телевизору все время показывают одни трупы. Расстреляли, подорвали, убили, зарезали... Я так боялась за тебя. Как же я могла не приехать?

На улице стреляют. Сидельников снова закуривает.

За кадром: Господи, мама, ну чем же ты можешь помочь мне здесь? Ведь у тебя больше нет надо мной никакой власти. Я больше не твой сын, мама, я не принадлежу тебе, я принадлежу войне. Мы теперь дети войны, мама.