"Чего изволите?" или Похождения литературного негодяя

Свои кульбиты, ощутив в очередной раз мощнейшую поддержку и поладив с начальством, продолжил и Лысенко. Он, как Чичиков, торговал «мертвыми душами» и после смерти Сталина, вновь уловив момент и наобещав золотые горы руководству страны. Уже многие здравомыслящие ученые разных специальностей фактически объединились в борьбе против этого академического Фиглярина, а он, бессмертный Ибикус, продолжал свое черное дело. И лишь недавняя гласность опрокинула идола, высветила многие его ненаучные похождения.

Но останавливаться рано: дело не доведено до конца. Нужна вся правда, полная картина злодеяний, горькое эхо которых мы ощущаем и сегодня. Не будет этого восстанет Трофим Денисович и вернется к нам хотя бы таким, каким его увидели составители первого издания «Советского энциклопедического словари», вышедшего в 1980 году и отразившего, как сказано в предисловии, общественные представления до начала 1979 года: «Лысенко Троф. Денисович (1898–1976), сов. биолог и агроном, акад. АН СССР (1939), АН УССР (1934), акад. (1935) и през. (1938–1956, 1961–1962) ВАСХНИЛ, Герой Соц. Труда (1945). Тр. в области агробиологии; ряд положений Л. не получил эксперим. подтверждения и производств, применения. Деи. ВС СССР в 1937—66. Гос. пр. СССР»…

Да, Глумов оставил крепкое потомство. И без Островских нам с ним, пожалуй, не совладать!

ПОД ФЛАГОМ БЛАГОНАМЕРЕННОСТИ

Молчалины блаженствуют на свете.

А. С. Грибоедов

О счастливые, о стократ блаженные Молчалины! Они бесшумно, не торопясь переползают из одного периода истории в другой… Быть Молчалиным, укрываться в серой массе «и других» — это целая эпопея блаженства! Тут всё: и цертификат местного квартала о благонадежности, и свобода от приговоров истории и потомства…

М. Е. Салтыков-Щедрин

Несколько сказок, «Господа Головлевы», частично «Губернские эчерки» или «История одного города» — вот, пожалуй, и всё, что выделяет школьная программа из творчества Салтыкова-Щедрина. До обидного мало! Не спасает и изучение в девятом классе темы «Образы Салтыкова-Щедрина в произведениях В. И. Ленина». Как оценишь, если толком не узнал, на что опирается. Ленин? Жаль — даже по программной логике упускается отличный повод для необходимого знакомства с одним из самых смелых и загадочных русских писателей.

Но нам перечитать его, как говорится, сам Бог велит. Гениальный сатирик вывел на подмостки литературы легионы разномастных негодяев, среди которых множество наших старых знакомцев. Не повидавшись с ними, мы не сможем двинуться вперед, а останавливаться, как вы понимаете, уже нельзя. Да и возможность для встречи появилась превосходная: в 1988 году десятитомное собрание сочинений писателя выпущено баснословным тиражом один миллион семьсот тысяч экземпляров. Берегитесь, негодяи, он до сих пор призывает под свои знамена для борьбы с вами истинных патриотов!

В борениях с антигероями своей эпохи — «времени громадной душевной боли» — Салтыков-Щедрин выступал от имени и по поручению многих поколений русских литераторов. Внимательнейший читатель классики, он не только сердцем и умом воспринял ее духовные традиции, но и блестяще применил грозное оружие отечественной сатиры против недобитых и новорожденных осквернителей родной земли. В его произведениях, кроме оригинальных типов и типчиков — вроде разноперых глуповцев и помпадуров, ташкентцев и пошехонцев, — живут фонвизинский недоросль и действующие лица «Горя от ума», Чичиков и Глумов, знаменитый Иван Антонович Расилюев из пьес Сухово-Кобылина «Свадьба Кречинского» и "Смерть Тарелкина» и многие гоголевские персонажи. Все смешалось. Собственно щедринский Балалайкин оказывается побочным сыном грибоедовского Репетилова, Молчалин называет своих детей Павлом и Софьей в честь Фамусова и его дочери, а Чичиков опять выходит «злодеем» и «продувной бестией», обманув на сей раз Фамусова с Молчалиным.

Давая новую жизнь этим лицам, Салтыков-Щедрин прежде всего свидетельствует, что явления, их породившие и классиками описанные, все еще существуют. И развиваются, приобретая такие черты, о которых не могли подозревать их современники. Значит, надо помочь читателям вновь с этими явлениями разобраться. Сделать же это можно, прибегнув к известным именам, ставшим уже нарицательными. Надо довести характеры до завершения, выявив все до донышка. И, конечно, необходимо предупредить людей об опасности, иначе явления и их носители, опять приспособившись, «переползут из одного периода истории в другой». Следовательно, борьба продолжается, ибо негодяи исторические всегда быстро находят общий язык с подлецами современными и сомкнутым строем выступают против всего светлого и честного.