Человеческая природа в литературной утопии. «Мы» Замятина

Конечно, все это не обязательно переживается на сознательном уровне. В примитивных обществах примерно 10 % всех браков экзогамны – это необходимо, чтобы избежать последствий замкнутого генофонда [Wilson Е. 1975: 553]. Рассказ 1-330 о городских женщинах, ищущих партнеров среди лесных мужчин, по сути, и свидетельствует об инстинктивном следовании этой здоровой модели аутбридинга. Механика этого процесса отчасти строится на влечении людей к «свежей крови», к «противоположностям»: нужно, как считает 1-330, чтобы «половины» человеческого рода «соединились» [247] для взаимной генетической выгоды. Самой 1-330, например, нравятся волосатые руки Д-503: по-видимому, ее влечет «солнечная, лесная кровь», которая, вероятно, течет в его жилах [144, 172, 247, 267, 291]. Д-503 также считает, что «лохматые лапы» – свидетельство его первобытной природы, и связывает с этим свои временами возникающие атавистические реакции [153]. По словам Дж. Коннорса, волосатые руки Д-503 служат «катализатором его кризиса идентичности» [Connors 1975:121]. Следует отметить, что экзогамия имеет нечто общее с гегелевской диалектикой изменения, столь близкой Замятину: сочетание тезиса с антитезисом влечет за собой генетический синтез и продолжение процесса эволюционного развития. Главный герой не единственный продукт столь разнородного наследия. Сходные генетические «изъяны» имеются, наверное, у большей части населения Земли. Врач проговаривается Д-503, что среди нумеров свирепствует эпидемия болезни под названием «душа» – под душой можно понимать «внутренний мир», сознание, психику, которая, конечно же, имеется у каждого человека как часть природного наследия [197]. То же самое признает и «Государственная Газета», сообщая читателям о наличии у всех фантазии: «Вы больны!» [258]. Когда вспыхивает революция, Д-503 повсюду видит масштабные и спонтанные общественные беспорядки, и замешаны в них далеко не одни лишь Мефи.

Биология – это не обязательно судьба. Генетическую эволюцию может опережать – и опережает – культурная, в том числе техническое развитие. Конечная евгеническая цель Единого Государства становится совершенно очевидной, когда оно решает обойти отстающий эволюционный процесс, хирургически удалив гражданам фантазию. Иными словами, Государство намерено повернуть процесс эволюции вспять, уничтожив адаптивные компоненты психики. На результаты жутко смотреть. По словам Д-503, «оперированные» нумера похожи на «человекообразные тракторы» [264]. Так же пугает рассказ Ю о том, как она добилась, чтобы школьников связали и подвергли Операции – в этом выразилась ее «беспощадная» любовь [157]. Судя по тому, что Д-503 после Операции равнодушно называет 1-330 «та женщина», хирургическая процедура способствует отсечению сознания от либидо [293].

Операция может обернуться для Государства самоубийством, как генетическим, так и психологическим. Хотя после удаления у граждан фантазии их лояльность будет обеспечена, они станут умственно неполноценными и, скорее всего, окажутся в невыгодном положении в продолжающейся борьбе с врагами, чья психика остается целостной. Кроме того, судя по отсутствию страсти в последней записи Д-503, они вряд ли смогут заниматься сексом, а следовательно, передать свои гены будущим поколениям. Конечно, Единое Государство могло бы что-нибудь придумать на случай такого развития событий, но сумеет ли оно?

Как бы ни повлияла Операция на результат битвы, бушующей в финале романа, мы можем завершить свой обзор сексуального контекста романа на оптимистической ноте. Хотя Государство и сделало выбор в пользу Операции, она не затрагивает гены граждан. Если люди, даже психически ущербные, останутся сексуально полноценными, спонтанное возрождение здоровых репродуктивных стратегий, революций и искусства будет неизбежным, пока этот генетический код остается нетронутым. Т. Р. Н. Эдвардс утверждает:

Дьявольская религия несовершенства и энергии записана в хромосомной структуре человечества и будет утверждать себя даже после столетий порабощения. Возможно, это гарантия того, что последние слова Д ошибочны: разум может и не победить [Edwards 1982: 80].