Человеческая природа в литературной утопии. «Мы» Замятина

Подобная близорукость распространяется на смежные вопросы, весьма важные для нашего истолкования романа, а именно на те, которыми обусловливается наш взгляд на успех или неудачу Единого Государства и, возможно, жизнеспособность утопии. Если хромающая логика может привести к ошибкам в проектировании ракетных кораблей, то чего можно ожидать от всего общественного порядка? Коллинз считает Единое Государство «абсолютно рациональным, полностью организованным» [Collins 1973: 50]; с этим явно согласен Дж. У Дейк, утверждая, что общество «идеально» отчасти потому, что оно достигло «математически безошибочного счастья» [Dyck 1981: 334, 335]. Собственно, это дословное повторение пропагандистских самовосхвалений Единого Государства [139]. Гальцева и Роднянская признают, что это «научно усовершенствованное» общество [Гальцева, Роднянская 1988: 229]. Э. Баррат, много пишущий о «Мы», также называет его «математически совершенным миром» [Barratt 1984:103]. Но, как отмечает О. Ульф, это только «поверхностное воплощение Безупречного совершенства» [Ulph 1988: 83–84].

Но даже поверхность покрыта трещинами – стоит только присмотреться повнимательнее. В конце первой записи Д-503 признает, что не все готовы содействовать интегрированию Вселенной [140]. И само это совершенство весьма относительно. Д-503 с гордостью упоминает «мелкие аварии деталей: их легко ремонтировать, не останавливая вечного, великого хода всей Машины» [148]. Конечно, само существование системы исправительных учреждений, включая публичные казни, указывает на то же, особенно учитывая, что это чисто человеческие недостатки. И когда Д-503 говорит, что «откуда-то со дна, из мохнатых глубин, – еще изредка слышно дикое, обезьянье эхо» [148], кажется, будто общество скользит на коньках по тонкому льду. Позже он задается вопросом, есть ли «уже тысяча среди нас» революционных «микробов», подобных ему самому, скрытых среди лояльных «фагоцитов» Единого Государства [224]. Да и тайная полиция не так уж ловко справляется с диссидентами и атавистическими эксцессами. Так, по словам 1-330, некоторым женщинам «случалось любить» дикарей в лесах, после чего они незаметно возвращались и рожали незаконных детей – таково, предполагает она, происхождение волосатых рук Д-503 [247]. Она ведет Д-503 за Зеленую Стену. До этого Д-503 избегает преследования за то, что попытался защитить незнакомую женщину от Хранителей [223]. В обоих случаях помогает то, что что в ряды тайной полиции проникли Мефи. На самом деле, то же произошло и в большей части общества. Ожидая очередного единогласного вотума доверия Благодетелю, Д-503 видит, как тысячи людей публично голосуют против [234]. Последним доказательством серьезных масштабов несовершенства служит восстание, бушующее в конце романа. Обратите внимание, что Единое Государство прибегает к Операции не в состоянии уверенной стабильности, а из-за необходимости принять срочные меры, так как появилось «значительное количество нумеров, изменивших разуму» [294].

Конечно, если бы утопические общества были действительно совершенными, противостоять им не было бы ни возможностей, ни желания. Их якобы рациональное устройство не соответствует человеческим потребностям, но если бы соответствовало, «Разум» бы возобладал. Мало того, что сильно снизился бы интерес к повествованию (от этой беды страдают образцовые утопические произведения), также было бы мало смысла сопротивляться натиску современности. Правильное с точки зрения восприятия означало бы правильное с точки зрения этики. К тому же отпала бы необходимость в утопической фантастике, поскольку сами подобные общества, по всей вероятности, уже существовали бы.