Человеческая природа в литературной утопии. «Мы» Замятина

Еще одна сходная математическая концепция, которую 1-330 внушает Д-503, – это идея бесконечной спирали. Правда, она не упоминает этого понятия напрямую, а лишь подводит к нему, рассуждая об «ошибке Галилея». Настоящая орбита Земли, объясняет она, это не «наивный круг…» – и здесь читатель может подставить на место многоточия очевидный вывод: а бесконечная спираль [255–256]. На самом деле, последние открытия в астрономии показывают, что фактическое движение Земли намного сложнее, чем, по-видимому, предполагал Замятин. Спиральная орбита Земли усложнена. Земля не просто вращается вокруг Солнца, движущегося в космосе, – само Солнце движется по спиральной орбите вокруг центра Млечного Пути, который, в свою очередь, движется во Вселенной, движение которой все еще остается открытым для догадок. Однако пока еще рано судить, представляет орбита Млечного Пути вокруг предполагаемого центра Вселенной плоскую или цилиндрическую спираль. Поскольку современные астрономы в целом согласны с тем, что Вселенная расширяется, траектория Млечного Пути бесконечна, и так будет по меньшей мере еще несколько триллионов лет! Как и в размышлениях Д-503 о Колумбе, Земля совершает вокруг Солнца обороты в 360°, но она не возвращается в исходную точку, как в соотношении «0° = 360° = окружность».

Это, конечно, жестоко по отношению к Колумбу, который убедительно доказал, что Земля не является двумерным ограниченным пространством, а представляет собой трехмерную сферу. Этим он разрушил догматический набор представлений почти так же, как Лобачевский и Эйнштейн. Тем не менее в течение года Земля также перемещается – вместе с остальной Солнечной системой, не говоря уже о всей Галактике, – в очередное измерение. Таким образом, Земля приходит в точку 0°’, сильно смещенную по отношению к исходной точке 0°. Следовательно, первая точка 0° не тождественна второй точке 0°’: мы получаем спираль. Одно из заблуждений Единого Государства состоит в том, что оно постоянно сводит спиральное движение к круговому. Это одна из причин, по которым дни не могут быть полностью стандартизированы в соответствии с системой Тейлора. Пусть каждый из дней повторяет 24-часовую структуру другого дня, они тем не менее не идентичны – благодаря ходу годового времени, смене времен года и т. д. они оказываются совершенно разными.

Но, несмотря на все эти недостатки, многие исследователи безапелляционно объявляют Единое Государство воплощением рациональности, а Мефи – силой, этой рациональности противостоящей, в соответствии с высказыванием Р. Л. Джексона, что «человек по сути своей существо иррациональное» [Jackson 1958: 151][33]. Однако этот взгляд на «математически совершенное» общество плохо согласуется как с арифметическими несуразицами Единого Государства, так и с умением Мефи творчески использовать математику, этот универсальный язык разума [Warrick 1975: 67,69]. Именно на этом основании Т. Р. Н. Эдвардс называет Единое Государство «одним из наименее рациональных государств» [Edwards 1982: 68]. Учитывая, что Замятин был инженером и преподавателем Политехнического института, в романе делал настойчивые и замысловатые отсылки к математике, а в статьях приводил Лобачевского и Эйнштейна как пример творческого поведения, вряд ли разумно считать его ненавистником математики и противником рационального мышления. В аналогичном ключе мыслят Лахузен, Максимова и Эндрюс, чья математическая интерпретация романа [Лахузен и др. 1994] убедительно доказывает, что Замятин был горячим сторонником математики хотя бы потому, что основанные на математических понятиях образы, зачастую сквозные, составляют неотъемлемую часть романа. В терминах излюбленной Замятиным гегелевской диалектики можно сказать, что рационализм и иррациональность у него представляют собой тезис и антитезис, синтезом которых должна стать по-настоящему цельная личность. Как выразился Д. Сувин, Замятин выступает не против рациональности как таковой, а против «ограниченного рационализма», практикуемого в Едином Государстве; то, что он призывает именно к «высшему диалектическому синтезу», отражено во многих образных структурах романа [Suvin 1971: 149]. А. М. Шейн на основе математической образности делает следующий вывод:

Символ иррациональности в романе Замятина, √ –1 (квадратный корень из минус единицы) является неотъемлемой частью системы комплексных чисел, которая не отвергает, а включает в себя систему действительных чисел и равенство 2 × 2 = 4. Этим Замятин подразумевает, что иррациональность присуща человеку и… в целостной личности должна быть интегрирована с рациональностью [Shane 1968: 141].