Человек из Преисподней. Джунгли

И эта злость подействовала самым странным образом – он вдруг почувствовал, как где-то в глубине, на самом дне темного колодца, который люди называют душой, проклюнулось и начало расти чувство угрюмой уверенности. Уверенности, что его решение правильно. Да он и раньше понимал… Но лишь умом. Сердцем – нет. Словно метался, разрываясь между долгом и милосердием… И злость подтолкнула вперед, помогла сердцу принять то, чего оно принимать не хотело. Злость – и мысль о Доме. Да, это выбор достался именно тебе. И ты смог. Смог решить, смог сломать себя и отдать приказ, чтоб спасти свою общину.

Снова стащив шлем, Серега утер горящее лицо. Пожар в груди постепенно унимался, злость уходила, и теперь ему было даже жаль товарища. Он – сумел. Пусть не разом, пусть мысли о случившемся еще помучают – но это будут уже остатки, клочки. Но сможет ли Гришка? Или так и будет считать, что они, прикрываясь словами о долге, совершили зло? Нужно было снова попытаться объяснить, попытаться вытянуть друга.

Подхватив СКАР, Серега, собираясь направиться к товарищу, оглядел еще раз темные пустые глубины цеха – и замер. В лабиринтах агрегатов с противоположной стороны цеха мелькнула медленно бредущая фигурка. Щуплая, мелкая – метра полтора, не выше. Человек шел один, совершенно открыто – и Серега даже решил сначала, что это новая подлянка со стороны дикарей. Переключил УПЗО в ночник… потом обратно в тепловизор, пытаясь разглядеть крадущихся во тьме аборигенов… но человек был один. И шел прямиком к погрузочной команде.

Впрочем, заметил его не только Серега.

– Злодей – Карбофосу, – прошелестела гарнитура. – Вижу цель. Приближается неспешно. Что делать?

– Оружие видишь? – спросил Серега.

– Вроде чист… – с сомнением ответил Злодей.

– Погрузочная группа, внимание. К вам гости, на двенадцать часов. Тормозите его. В воздух стрельните, что ли. Сейчас подойду…

– Осторожнее там, – предостерег зам. – Может, он бомбами обвешан, как барбоска блохами… Смертник.

– Нет на нем бомбы, – тут же отозвался Одноглазый. – Биноклем его обшарил. Нет.

Это видел и Сотников – человечек находился уже на расстоянии уверенного распознавания ПНВ, и бомб действительно не наблюдалось. А вот череп с рогами, железный пояс и прочие причиндалы культа – вполне.

К обойме шел Хранитель Корней и Смыслов.

Когда Серега, шагая широким торопливым шагом, добрался до кучи, Знайка уже ждал Хранителя, перетаптываясь у кучи с ноги на ногу. Маялся. Да и остальные тут же собрались.

– Это Хранитель! Хранитель, Серег! – горячо зашептал научник, цепко ухватив товарища за рукав. – Я уж хотел тебя просить искать! Тут же целая гора вопросов! А он сам заявился!

– Я думал, мы в живых не оставили никого… – пробормотал Сотников. – И что Хранитель тоже там… – он кивнул на поле. – Получается, кто-то все же смог уйти?..

– Попробуем выспросить! Если он пришел – значит что-то ему нужно!

– Дозоры, внимание удвоить, – скомандовал Серега. Мало ли… вдруг дед решил отвлекающий маневр провернуть.

– Вы только молчите! Говорить я буду! – взмолился Знайка. И, жмакнув кнопку гарнитуры, сказал. – И Кирюху там спрячьте! А то Дровосек опять пойдет мечом махать!..

Этот Хранитель оказался моложе. По крайней мере – на вид. Чуть меньше морщин на лице, чуть более энергичные движения. Остановившись напротив бойцов, он убавил яркость фонаря до минимума, так что получился лишь тусклый желтый лучик, и, переводя фонарь с одного на другого, принялся рассматривать группу. Молчал и Сотников, отдав инициативу в руки научника. Ну его нахер. Он же мозг взорвет своим нытьем, если ответы не получит…

– Люди машин не говорят, – грубым хриплым голосом произнес наконец старик. – Вы не люди машин. Я – понять… Вы – люди огня.

Старик говорил разборчиво – но слова давались ему с трудом. Словно вспоминал и подбирал каждое. И со спряжением глаголов беда. Вот и волосатый орал что-то с трудом узнаваемое… Племя либо забыло язык – либо, что вероятнее, разговаривало как-то упрощенно.

– Люди машин – кто это? – тут же ответил Знайка, явно подстраиваясь под его манеру речи. – Не понимаю.

– Как люди. Но не люди. Молчать. Убивать. Они – нас, мы – их. Есть, – и дед ткнул пальцем в темную впадину рта, проглянувшую сквозь густые заросли бороды.

– Мы зовем их кадавры, – ответил Илья. Сообразил о чем речь и Серега. Хранитель услышал, как переговариваются чужаки, и понял, что они – не кадавры. И набрался смелости, чтобы прийти.

Старик кивнул.

– Вы – люди огня. Я понял?

Знайка, помедлив, осторожно кивнул. Да и Серега, слушая диалог, догадался. Люди огня… уж не о Второй ли экспедиции речь?..

– Ты понял это и пришел? – спросил Илья.

– Да. Очень раньше мы жил ниже. Люди огня пришел с миром. Они хотел разговор. Но Кощей запретил разговор. Он стрелял. Они стрелял. И он гнался за ними. Потом не пришел. Мы ждал. Одни говорил, что виноваты люди огня. Другие говорил – Кощей. Я говорил так же. Кощей взять людей огня в племя. Против воли. Люди огня не хотел.