Скарр: (Смеется.) Это ты в точку. (Хлопает дверь автомобиля, голос становится четче.) Нет ничего круче шампанского, верно я говорю?
Хог: Верно. (Пауза.) У-у-у-ух… Оно особенно хорошо идет после пунша. Прекрасно убирает послевкусие. Дайте-ка я вам плесну…
Скарр: Не, погодь, мне надо тормознуться. А то еще вырублюсь — перед гостями будет неудобно. А ты пей, не стесняйся.
Хог: Да меня особо уговаривать и не надо.
Скарр: Занятно. Поверить не могу, что сам когда-то водил эту машину.
Хог: Она не ахти какая быстрая, но ведь едет — и это главное.
Скарр: И куда же она едет?
Хог: Вы, мой друг, прекрасно замели следы.
Хог: Ну, конечно же, покушение несколько сбило меня с толку. Я ошибся, решив, что оно имеет отношение ко всему остальному. Но на самом деле это было не так. Просто Вайолет вскружила Джеку голову до такой степени, что он лишился рассудка от ревности. Вам может показаться забавным, но всю правду я узнал благодаря Вайолет. Ваша дочурка, Тристам, сама того не ведая, оказала вам медвежью услугу. Это она украла улику, с помощью которой вас можно было вывести на чистую воду. Я имею в виду фотографию. Она была не у Тьюлип. В альбоме ее нет. Она теперь у меня. Как только я доберусь до Лондона, фото окажется в руках полиции. Да и не только фото. Знаете, кто вас раскусил? Дерек. Именно он сказал мне, что вы в глубине души — актер. Я просто недооценивал ваш актерский талант. Вы невероятно убедительны. Все наши встречи, все наши беседы были спектаклем. Все это время вы кормили меня тем, что мне, как вам казалось, было нужно. Нужна сенсация — пожалуйста, вы сообщаете, что кто-то, по вашему мнению, убил Паппи. Потом я обсуждаю версию убийства с вашими знакомыми и отметаю ее, сочтя бредом параноика. Но ведь все далеко не так просто. Рассказ об убийстве Паппи был частью хитрого плана отвести подозрение от себя. Кто бы мог подумать, что Паппи убили вы, особенно после того, как именно вы сами, первый, заговорили об убийстве? Нужны откровения, нечто глубоко личное? Их я тоже получил. То, что я счел прорывом, ваш рассказ о тяжелом детстве… Очередное представление. (Пауза.)
Скарр: Если бы ты в тот день не получил чего хотел, то просто бы уехал. В тебя ведь стреляли.
Хог: Так почему вы не дали мне уехать? Вам следовало поступить именно так.
Скарр: Мне нужна автобиография. Причем классная. И ты именно тот человек, который может ее за меня написать.
Хог: К тому же за столько лет вас никто не раскусил, и вы решили, что до этого никогда не дойдет. Так? «Рок всех времен» имел для вас огромное значение. Так вы не выкладывались ни в одном из альбомов. И он оказался вашей первой неудачей. Вы не могли с этим смириться. Не могли смириться с тем, что выстраданное вами детище поносят критики и фанаты. Ваше раздутое, напичканное наркотой эго просто не могло принять случившееся как данность. И вы обвинили во всем Паппи. Это он нес ответственность за провал. Это из-за него вы не могли поехать в турне по Америке, чтобы раскрутить альбом. Это вас достало. Точнее, Паппи достал. Все внимание — ему! Слава — ему! Восхищаются — им! Им, а не вами! А кто он, черт подери, такой? Просто черномазый барабанщик. Эти мысли сводили вас с ума. «Я хочу больше!» Это же ваш гимн. Я хочу больше! Я! Я! Я! Все мне, все мне одному! И так было всегда. Что, скажете, я не прав?
Скарр: Давай, говори дальше.
Хог: Это вы в тот день у Рори подкинули Паппи сильнодействующие. Вы не могли пойти на риск и попросить Джека купить их и потому обратились к знакомому лондонскому барыге, Бобу, впоследствии известному как отец Боб. Понятное дело, что колес так и не нашли — вы их припрятали. А что подумал Паппи? Что вы тоже закинулись?
Скарр: Да ему вообще было плевать. Он был готов хоть антифриз хлестать, лишь бы обдолбаться.
