Человек, стрелявший ядом. История одного шпиона времен холодной войны

Поведанная Сташинским история потрясла слушателей. Многие корреспонденты недоумевали: неужели в Советском Союзе и вправду КГБ вербует будущих шпионов таким способом? Но Ягуш, не первый год судивший агентов стран Варшавского договора, не нашел в этом ничего подозрительного. «Была ли это настоящая причина?» – допытывался он у подсудимого, желая выяснить действительно ли он испугался угроз. Тот ответил: «Я понял, что он уже знает и меня, и мое положение. Некоторые односельчане, знавшие еще меньше моего, давно уже были арестованы, а иные и сосланы в Сибирь. Так что мне стало ясно: то, что Ситняковский сказал о намерении нас арестовать, а родителей выслать в Сибирь, отвечает действительности и что такое тоже бывает. Я видел также и бесполезность борьбы украинского подполья».

Давая показания, Богдан не проявил приверженности идеям или задачам тех, кто много лет воевал за независимость Украины. Он изображал себя равнодушным к политике человеком, статистом. Рычагом для шантажа со стороны капитана якобы стали всего лишь осведомленность Сташинских о партизанах УПА, а также причастность к этому движению одной из его сестер. На самом деле бывший агент подтасовывал факты, а часто и просто лгал. Документы МГБ, хранящиеся в его личном деле, рисуют совсем иную картину первого знакомства со спецслужбой – как и его убеждений в то время. Из доклада капитана Ситняковского следует, что милиционера домой к Сташинским никто не посылал. Офицер сам задержал студента на львовском вокзале, когда тот ждал электричку на Борщовичи. Именно в этом случае, вероятно, врал все же Ситняковский. Обвиняемому незачем было придумывать историю о езде зайцем и визите милиционера. А вот капитану могло достаться от руководства, если бы выяснилось, что он, нарушив правила конспирации, просто вызвал объект к себе в кабинет, а не подкараулил его на вокзале.

Но в остальном рапорты Ситняковского и вообще документы госбезопасности были явно ближе к истине, чем показания Сташинского на суде. Из этих бумаг видно, что офицер собрал достаточно материала, чтобы уличить Богдана как активного «пособника» националистического подполья – доказать его участие в распространении листовок и сборе денег для партизан, регулярные встречи с их вожаками и т. д. В 1950 году юноша свою «вину» признал. В автобиографии, составленной по приказу КГБ перед отправкой в Германию, Сташинский не скрывал, что в то время он сам был убежденным националистом и мечтал вступить в ряды повстанцев, как жених его сестры Иван Лаба280.

Теперь же Сташинский думал, что выглядеть сторонником украинского дела – не в его интересах. Его показания говорили скорее о неприятии националистических идеологии и тактики: «Недалеко от нашего села, на расстоянии одного или полутора километров, был [польский] поселок, относившийся к нашему селу, – вспоминал подсудимый. – Однажды ночью мы услышали выстрелы и было видно, что в той стороне горит. Когда мы утром туда пришли, увидели последствия такой акции. В том поселке было сожжено где-то 20–25 польских хат и все мужчины застрелены». На вопрос Ягуша, из-за чего началось это противостояние, Богдан ответил: «Это была старая распря между поляками и украинцами… Поляки должны были убраться с Западной Украины в Польшу. Поляки в ответных акциях делали то же самое. Они окружали украинские села и карали украинское население таким же образом»281.

Ягуш объявил первый пятнадцатиминутный перерыв без четверти одиннадцать утра, после долгих расспросов о том, как подсудимый относился к украинским партизанам и почему он пошел на сотрудничество с МГБ. Журналисты и прочие зрители посещали туалет, бродили по коридору, курили и обсуждали услышанное. Им было над чем задуматься. Можно ли верить перебежчику? Многим репортерам он пришелся в общем по душе. Корреспондент Frankfurter Rundschau отмечал, что подсудимый прекрасно говорит по-немецки (хоть и с акцентом), умеет рассказывать без приукрашивания, а его поведение утонченно вежливо282.

У большинства сидевших в зале украинцев Богдан вызвал совсем другие эмоции. Среди них был Борис Витошинский – корреспондент бандеровского органа «Шлях перемоги», старый соратник убитого вождя. Юрист по образованию, он посвятил себя журналистике. В ОУН Витошинский вступил еще гимназистом, а двадцать первый день рождения отмечал в Березе-Картузской – польском концлагере с недоброй славой. Половину Второй мировой войны он провел в Освенциме, где поляки-охранники убили двух братьев Степана Бандеры. Витошинский давно стал приверженцем этого человека, несмотря на свою юношескую тягу к социализму. На похоронах в Мюнхене в 1959 году журналисту поручили нести перед гробом урну с украинской землей. Репортажи корреспондента газеты ЗЧ ОУН отражали чувства многих членов этой организации283.