Человек, стрелявший ядом. История одного шпиона времен холодной войны

Погожий осенний день хорош для отдыха, созерцания и беззаботности. Для тех, кто поздно вышел в отпуск, возможно, он таким и стал, но не для охранной и криминальной полиции Карлсруэ. Со вчерашнего дня полицейские […] оцепили километровый периметр вокруг Федерального верховного суда, третий уголовный сенат которого, как известно, открыл заседания «процесса процессов» – по делу Богдана Сташинского, обвиняемого в совершении двух убийств и в антигосударственных связях с советской разведывательной службой267.

Полиции вокруг здания Верховного суда и впрямь расставили столько, что зевакам к нему было не подойти. Лондонская газета The Evening News сообщала о шестидесяти полицейских в форме и в штатском. Журналист Badische Neueste Nachrichten выразил чувства тех, кто все-таки добрался до дверей суда:

Полицейские внезапно вырастали из-под земли перед якобы подозрительными на вид прохожими, из припаркованных в разных местах машин недоверчивые взгляды следили за каждым, и мы не удивились бы, узнав, что в течение всего процесса в каждом здании по соседству с Верховным судом – например, на Херренштрассе, – прячутся офицеры криминальной полиции, контролирующие окрестности268.

Угадал автор или нет, полиция мерещилась повсюду далеко не ему одному. В тот же день ведущий еженедельник ФРГ Der Spiegel напечатал статью, в которой разоблачалась неготовность Бундесвера к войне. В итоге автор статьи и несколько редакторов журнала оказались под арестом за нарушение законов о государственной безопасности. 6 октября, за два дня до начала процесса, в британский прокат вышел «Доктор Ноу» – первый фильм о Джеймсе Бонде с Шоном Коннери в главной роли. Всего за две недели он собрал кассу больше восьмисот тысяч долларов. По иронии судьбы действие происходило на острове в Карибском море – как раз там, где во время премьеры фильма советские инженеры монтировали пусковые установки ядерных ракет. На Западе еще не знали, что 4 октября на Кубу прибыли первые боеголовки. В такой обстановке легко было вообразить за каждым углом шпиона или полицейского в штатском269.

Полиция, оцепившая здание Верховного суда, охраняла не столько покой сограждан, сколько жизнь Богдана Сташинского – обвиняемого и в то же время главного свидетеля. Никто не мог поручиться, что один из его бывших сослуживцев не заставит его умолкнуть, выстрелив ядом или чем-нибудь другим. Несколькими месяцами раньше еще один перебежчик на Запад, Бела Лапушник – в прошлом сотрудник венгерского Управления государственной безопасности – умер в венской больнице. Причина смерти вызвала подозрения. Поэтому власти ФРГ ревностно оберегали здоровье Сташинского в тюрьме Карлсруэ. Еду для него готовили под надзором полицейского, а в камеру тюремщики могли заходить только вдвоем, ни в коем случае не поодиночке270.

Утром 8 октября сотрудники правоохранительных органов несли службу не только вокруг здания суда, но и внутри, включая отведенный для процесса зал заседаний. Один из журналистов, упомянув расставленных повсюду полицейских в штатском и в форме, особо подчеркнул, что каждого желающего войти в зал проверяют дважды – кроме удостоверения личности, надо предъявить и специальный пропуск, выданный секретариатом суда. Пресса предполагала, что пропуска нумеровали, а зрителям отводили места согласно плану, с тем чтобы стражи порядка могли занять самые выгодные с тактической точки зрения позиции.

Зрителям из 96 мест в зале была выделена только половина – остальные предназначались участникам процесса и судейским чиновникам. Бандеровцы изо всех сил пытались завладеть пропусками, приводя в негодование любознательных немцев. Один из репортеров уверял, что у студентов-правоведов дошло до драки – настолько трудно оказалось заполучить пропуск хотя бы на полдня. Но и драка делу едва ли помогла. Сенсационное зрелище привлекало огромное внимание, и в зале суда никак не уместились бы все, кто горел желанием туда попасть271.

Еще один журналист изображал обстановку в зале так: