Человек, стрелявший ядом. История одного шпиона времен холодной войны

Свое настроение в первый день процесса Витошинский передал так: «Гляжу на лицо убийцы. Он часто улыбается, почти неуловимо пытается производить „приятное впечатление“. Но только ли нам, украинцам, кажется, что в его поведении есть нечто отталкивающее?» На вопрос, что не давал многим покоя, – подвел ли Сташинский родных или спас их от репрессий? – бывший узник Березы-Картузской и Освенцима отвечал без колебаний: это подлец. «Ведь и вправду, могли бы родители и сестры хотя бы на минуту предположить, что их сын и брат их первыми предаст под сумасбродным предлогом защиты их от большевиков?»

Бандеровский пропагандист нашел единомышленников среди европейских журналистов, приехавших на процесс. Одной из них оказалась Доминик Оклер, корреспондент Le Figaro и эксперт по Восточной Европе и России. (Она тогда как раз издала в Париже книгу о самозванке, которая выдавала себя за великую княжну Анастасию.) Француженка сказала Витошинскому: «Сташинский позирует! Он ведет себя, как на сцене, а кроме того, производит впечатление слабохарактерного человека». Немного позже Оклер высказалась еще суровее: «Я не признала бы за ним смягчающих обстоятельств. Он не только убил Бандеру, но перед тем предал свою семью, якобы стремясь ее защитить». Витошинский охотно цитировал ее слова в своих репортажах284.

В одиннадцать заседание возобновилось. Ягуш спросил у подсудимого о первом важном поручении МГБ. Сташинский рассказал, как в начале 1951 года капитан Ситняковский велел ему проникнуть в ряды разрабатываемой группы повстанцев. Якобы задачей агента было подобраться к Михайле Стахуру – одному из убийц известного писателя-коммуниста Ярослава Галана.

Богдан врал. Он сам вызвался уйти в лес, а требовали от него доставить Лабу живым или мертвым. Никто в МГБ не поручал ему искать Стахура. Агент и вправду его обнаружил и доложил кураторам, но это было уже перевыполнением плана. Видимо, он решил, что намного выгоднее предстать перед судом тем, кто выследил убийцу Галана, а не подвел под топор жениха своей сестры. Зал выслушал с изумлением и недоверием историю о том, как Богдан изображал новобранца в отряде партизан, возглавляемом его будущим зятем. Подсудимый уверял суд, что Стахур, на которого он навел Ситняковского, погиб в бою – таким образом, его донос не сыграл никакой роли. Сидевшие в зале бандеровцы понимали, что он лжет. Еще летом они раздобыли протоколы судебных заседаний по делу об убийстве Галана. Стахур значился там одним из обвиняемых – он попал в плен живым285.

Незадолго до полудня Ягуш объявил, что суд уходит на обед и возобновит заседание в пятнадцать часов. Журналисты помчались к телефонам, чтобы передать первые репортажи с процесса. Не упустил такой возможности и Витошинский – его очерк вышел в газете ЗЧ ОУН 10 октября. «Шлях перемоги» извинился перед подписчиками: «Просим прощения за весьма сжатую форму репортажа, но технические условия вынуждают нас немедленно передать материал в Мюнхен, чтобы наши читатели получили хотя бы краткие известия о первом дне процесса». Несмотря на эту оговорку, Витошинский описывал суд над перебежчиком подробнее остальных журналистов. Ни у кого больше не было столь глубоких знаний обстоятельств дела и столь горячего интереса к его исходу286.

У Гельмута Зайделя, адвоката Сташинского, после перерыва появился шанс задать клиенту выгодные для защиты вопросы. Богдану повезло оказаться под покровительством такого опытного юриста. Преемник Бандеры у руля ЗЧ ОУН Степан Ленкавский писал в мае 1962 года Ярославу Падоху: «Сташинский получил защитника от правительства – хорошего адвоката из Карлсруэ… и это не человек левых убеждений». Зайдель спросил подсудимого о причинах, по которым тот согласился работать на МГБ. Богдан ответил, что партизанскую войну он считал бессмысленной и обреченной на поражение. И признался, что зверства повстанцев произвели на него крайне тяжелое впечатление: «Я уже говорил о сожженных домах в нашем селе. Придя туда с родителями, я был глубоко потрясен. Я не мог этого забыть».

Следующий вопрос адвоката касался угроз семье Сташинских. «Относилось ли также к вашей сестре, которая поддерживала связь с движением сопротивления, обещание не карать вас и ваших родителей в случае вашего сотрудничества?» Подзащитный ответил утвердительно. МГБ загнало его в угол – у него не оставалось другого выбора, кроме сотрудничества. Зайдель добивался того, чтобы судьи увидели смягчающие обстоятельства и поняли, что Богдан вступил в ряды тайной полиции под давлением, а не по своей воле. По показаниям обвиняемого в первый день процесса можно предположить, что он следовал разработанной Зайделем стратегии287.