Черепашки-ниндзя против Злобного Крага

Этот колодец был замечателен тем, что в нем всегда было ровное и мягкое тепло. Там не было темно, потому что два малень­ких светила — бледное солнце и красная луна — освещали, чередуясь, все его зако­улки. Спустившись в колодец, Лек застал мудреца в его алхимической лаборатории.

У Нута было доброе лицо кроткого старичка, а на своем колпачке он носил богородицыну травку. Он был чист сердцем и простодушен, как и все глуммы.

—                  Я пришел к тебе, мудрейший Нут, потому что тебе известны многие вещи, - сказал король, обнимая его. — Мне нужен твой совет.

—                  Я мог бы знать множество разных ве­щей, ваше величество, — ответил Нут, — и в то же время оставаться глупцом. Но мне известен способ постичь некоторые из тех бесчисленных фактов, которые мне неведо­мы. Вот поэтому я справедливо пользуюсь славой мудреца.

— Не знаешь ли ты, где в настоящее вре­мя находится некий юноша по имени Гре­гори? — спросил король.

—                  Не знаю и никогда в жизни не стре­мился узнать, — ответил мудрец. — По­скольку люди глупы, невежественны и злы, меня мало интересует, что они думают и что делают. Храбрость мужчин, красота женщин и невинность детей — вот и все, что есть достойного у этой высокомерной и ничтожной породы. Без этих качеств все человечество в целом было бы просто жалко и смешно.

Целиком с тобой согласен, — кивнул король. — Но именно сейчас мой покой нарушен некоторыми из этих человеческих

качеств.

—                  Чтобы ЖИТЬ, ЛЮДИ ДОЛЖНЫ трудиться, как глуммы, но они восстают против этого божественного закона, — вздохнул мудрец. Они не только не находят счастья в труде, как мы, но и предпочитают воевать вместо того, чтобы работать. Им больше нравится убивать друг друга, чех помогать один дру­гому.

—                  Но будем справедливыми, — прервал король, — и признаем, что краткость жизни людей — главная причина их невежест­ва и свирепости.

—                  Верно. — согласился мудрец. — Люди живут так недолго, что не успевают научиться жить. Народ глуммов, обитающий под землей, лучше и счастливее их. Если мы и не бессмертны, то каждый из нас существует столько же времени, сколько су­ществует земля, которая дает нам приют в своих недрах и согревает своим животвор­ным теплом. А на долю людей, которые рождаются на жесткой земной коре, доста­ется только ее дыхание: то обжигающее, то леденящее, и оно несет в себе смерть вмес­те с жизнью.

И все-таки люди довольны средой сво­его обитания! — с горечью произнес Лек.

—                  Я тоже заметил, что люди обладают одной добродетелью, которая делает душу некоторых из них более прекрасной, чем души глуммов. Эта добродетель — чувство жалости. А познается оно в страданиях.

—                  Чувство жалости? — удивленно пере­спросил король.

—                  Глуммам это чувство мало знакомо, — пояснил Нут. — Мы мудрее людей, и у нас меньше горестей. Поэтому глуммы выхо­дят иногда из своих глубоких пещер на не­милостивую кору земную и живут рядом с людьми, чтобы любить и страдать заодно с ними, и, таким образом, познать чувтсво жалости, которое освежает душу, как не­бесная роса. Сохранились древние преда­ния о некоторых из таких глуммов. Такова правда о людях, ваше величество. Но ведь вы спрашивали меня о судьбе лишь одного из них?

—                  Да, о Грегори Умбрийском, — повто­рил Лек.

Старый глумм стал смотреть в одно из зрительных стекол, которых было множе­ство в комнате. Глуммы не имели книг, а те, которые к ним попадали случайно от людей, служили игрушками. Чтобы чему-нибудь научиться, глуммы не читали, как люди — глуммы смотрели в зрительное стекло и видели предмет, который их инте­ресовал. Однако трудность заключалось в том, чтобы выбрать подходящее стекло и уметь с ним обращаться. Некоторые стекла были сделаны из хрусталя, другие — из то­паза и опала.

Но те, которые представляли собой большой отполированный алмаз, обладали наи­большим могуществом. При их помощи можно было видеть самые отдаленные предметы.

У глуммов имелись также лупы из незна­комой людям прозрачной породы. С их по­мощью они могли проникать взором сквозь стены и скалы, словно те были из стекла. Другие лупы обладали способностью точь-в-точь, как зеркало, отражать все, что уно­сило в своем быстром течении время.

Глуммы умели вызывать в свои пещеры из бесконечной глубины эфира свет давнего прошлого со всеми формами и красками минувших дней. Они созерцали прошедшее в тех потоках света, которые, раздробив­шись некогда о тела людей и животных, растения и камни, снова воссоединялись через многие тысячелетия в бездонном эфире.

Старый Нут отличался великим умением отыскивать формы древних времен и даже те непостижимые формы, которые сущест­вовали задолго до того, как облик земли стал таким, каким является ныне. Так что для него было сущим пустяком разыскать принца Грегори.

Поглядев с минуту в одно совсем про­стенькое стеклышко, он сказал королю: