Через годы и расстояния

Пять лет спустя мне пришлось работать в Военной академии имени Фрунзе. К нам прибыли тогда первые слушатели из Венгрии. Среди них оказался и мой знакомый комбат подполковник Дьюлаи. Он был назначен старшим группы. Как-то во время частной беседы я напомнил о первой встрече. Дьюлаи смутился и попросил никому не рассказывать тот случай.

— Пусть будет так, — согласился я.

Больше мы не вспоминали о прошлом. Дьюлаи успешно закончил академию. Сейчас он полковник запаса, живет в Будапеште.

Но вернемся к событиям весны 1944 года. Наш 11-й стрелковый корпус был переподчинен 38-й армии генерал-лейтенанта К. С. Москаленко. Если и до этого мы ощущали перебои в снабжении (боеприпасы доставлялись самолетами), то теперь дело стало совсем плохо. В тылу продолжались бои с окруженной группировкой противника. А мы, вырвавшись вперед, перестали получать боеприпасы. Не было даже патронов для автоматов.

Между тем навстречу нам выдвинулись крупные силы 1-й венгерской армии. Особенно упорно давили они на 271-ю стрелковую дивизию, действовавшую в районе Надвурной. Имея боеприпасы, мы остановили бы противника. Но нам нечем было стрелять. И венгры, подталкиваемые немцами, начали нас теснить. К счастью, действовали они очень осторожно. Продвигались за сутки на 2–3 километра и останавливались.

Я приказал 271-й дивизии постепенно отходить. Вероятно, венгры удивлялись, почему советские войска отступают без сопротивления, и опасались подвоха с нашей стороны.

Так продолжалось дней десять. Мы попятились на 30 километров и почти вплотную подошли к Коломые. Тут на наблюдательный пункт корпуса приехал командующий 38-й армией генерал-лейтенант Москаленко. Потребовав, чтобы его соединили по телефону с маршалом Жуковым, который командовал тогда 1-м Украинским фронтом, Москаленко доложил обстановку и громко сказал в трубку:

— Да, сейчас сам нахожусь на наблюдательном пункте командира одиннадцатого корпуса, буду вправлять мозги Замерцеву.

— Если армия будет снабжать нас боеприпасами так, как до сегодняшнего дня, то через двое суток противник войдет в Коломыю, — сказал я Москаленко. — Мы не удержим город. У нас нет патронов. Начальник снабжения вот уже неделю сидит в штабе армии. Боеприпасов ему не дают, а к вам не допускают.

— Приезжайте за боеприпасами сами, — сердито произнес Москаленко.

— Не могу. Противник рядом.

— Довольно, — прервал командарм. — Ведите меня на передний край.

Я показал генералу на вражеский танк, преспокойно стоявший в трехстах метрах от наблюдательного пункта.

— Неужели так близко? — удивился Москаленко...

Командарм уехал, так и не «вправив мозги». В тот же день корпус был подчинен новой, 46-й армии. Ночью мы получили от нее достаточное количество боеприпасов, а утром без особого труда отбросили противника на его исходные позиции. Фронт стабилизировался.

После этого к нам группами и в одиночку стали переходить венгерские солдаты и сержанты. От них мы узнали, что в тылу венгров стоят немецкие танки, на перекрестках дорог дежурят немецкие пулеметчики, а в населенных пунктах расположились заставы полевой жандармерии.

Гитлеровцы не очень верили своим союзникам!

На участке 271-й стрелковой дивизии линию фронта перешел венгерский капитан. Сделал он это по поручению командира 2-й венгерской бригады, чтобы договориться с нашим командованием о сдаче в плен. Условились о месте и времени. Капитан вернулся к своим.

Мы надеялись, что будет дождь или по крайней мере туман. Плохая погода помогла бы венграм укрыться от глаз немецких наблюдателей. Но погода, как назло, стояла сухая и ясная. Незадолго до назначенного срока, под вечер, на фронте противника началось непонятное. Налетела гитлеровская авиация и принялась бомбить своих союзников. На позициях венгров появились немецкие танки, и наша артиллерия с трудом отогнала их.

Ночью к нам перебежали десятки венгерских солдат и один офицер, многие из них были легко ранены. В бригаде, оказывается, нашлись предатели, которые выдали фашистам план перехода через фронт. Когда подразделения начали скапливаться в лощине, появилась немецкая авиация. Она зверски бомбила своих союзников. Сотни венгров погибли, а остатки бригады были отведены в тыл.

Так расправились гитлеровцы с непокорными. Многие венгерские матери и жены, вероятно, и не подозревают, что их близких убили гитлеровские вояки, считавшиеся в ту пору «друзьями»...

Наша машина миновала Маринаностра, Вац и еще несколько чистеньких, аккуратных населенных пунктов, почти не пострадавших от войны. Перебирая в памяти события минувших дней, я мысленно готовился к новым встречам.

Первые шаги

Мы въехали в Будапешт перед вечером. Петляя по разрушенным улицам, добрались до комендатуры. Я отпустил свою команду знакомиться с людьми и устраиваться на ночлег.

Встретил меня высокий подтянутый офицер.

— Дежурный по комендатуре второй помощник начальника штаба старший лейтенант Васильев! — представился он.

Я назвал себя и попросил показать помещение.