Чернильное варенье. Женские истории к чаю

– Я… я не хотел, теть Ань. Простите меня, простите, пожалуйста, – лепетал виновато испуганный юноша и схватился за голову.

– Аня, он же не специально. Несчастный же случай. Темно, Веста сама выскочила на тротуар, – вмешалась в разговор Изольда, пытаясь оправдать сына.

– Вот именно, на тротуар! Нечего тут на машинах разъезжать! А если бы ребенок выскочил за мячиком?

– Это тротуар и подъезд к дому одновременно. Не мы его проектировали. А за собаками и маленькими детьми следить лучше нужно, – съязвила Изольда на эмоциях. Тут же пожалела о сказанном, но было поздно.

– Анюта, собака – это же не человек все-таки. Конечно, Вестушка хорошая у тебя была, но чего самой теперь убиваться? Для собаки она прожила долгую сытую жизнь, – Тома попыталась успокоить подругу, но сделала только больнее.

– Вот, значит, как вы заговорили? А я-то думала… да ну вас! – Аня отрешенно махнула рукой. Достала из кармана косынку, осторожно укутала любимицу и сгорбившись поплелась домой.

Тем вечером крепкая дружба столкнулась с жестокой реальностью и оставила грубую шершавую трещину. На следующий день Анна с домочадцами похоронила Весту в скверике. Семья Рыбакиных объявила свидетелям аварии бойкот и даже перестала здороваться. Отношения детей испортились вслед за родительскими. Зимой Арсений попал еще в одно ДТП и продал несчастливое авто.

Тамара с Изольдой дружить продолжали, но неприятный осадок проник и туда. Вначале пытались достучаться до Анюты. Безуспешно. Решили ждать и положиться на проверенного лекаря – время. Разговоров об Анне избегали, но это давалось с трудом. У троих столько общего накопилось за 20 лет тесного общения.

Осенью того же года Анна выдала замуж Алевтину. На свадьбу когда-то близких подруг не пригласили. Это стало пощечиной. Все решили, что двадцатилетней дружбе настал конец.

Начинались трудные времена. Рушился привычный мир – распадалась Советская империя. Горная Киргизия в конце августа 1991 года получила независимость, столицу г. Фрунзе переименовали в г. Бишкек.

Видимо, природе передались людские переживания и она вернула им все сильным землетрясением в 1992 году.

19 августа в восемь утра под начало заставки сериала «Богатые тоже плачут» стены дома внезапно шатнулись. Стекла с хрусталем в мебельных стенках задребезжали, а люстры закачались маятниками. Люди бросились из квартир во двор. В 10 толчок повторился. Напуганные жители оставались на улице до позднего вечера.

Суусамырское землетрясение вошло в историю как одно из сильнейших. Оно прогремело от Казахских степей до Северного Памира на юге.

Ближе к эпицентру в девять баллов пострадали около 10 тыс. домов, порвались линии электропередачи и разрушилось несколько крупных горных дорог.

В тот бесконечный день под угрозой стихии мудрые женщины помирились. Их дом выстоял, а трещина в дружбе залаталась извинениями за былое, словами поддержки и общими надеждами на будущее. Они осознали, насколько малы и беспомощны перед жизнью и смертью. С тех пор почти в каждой семье появилась «тревожная авоська» с самым необходимым.

Через несколько дней Тома с Изольдой отправились к знакомой, у той недавно ощенилась собака. Выбрали самого симпатичного малыша – беленького с темно-коричневым пятнышком на спинке. Подарили подружке. Кличку придумали вместе – Финик. Уж больно пятно напоминало его по форме и цвету.

– Ладно, хватит тоску наводить, – Анна вернула всех в настоящее. – Живы, и слава Богу. Вот дожили до нового тысячелетия.

– И то верно, – согласилась Тома. – Золя, откуда путь держишь?

– У Арсюши была. С консервацией помогала. Светочка, невестка хорошая и воспитанная, но повариха не ахти. Все банки вздуваются. Вот маленько поделилась опытом с молодым поколением.

– Да, заготовки – дело хорошее. Мы уж руки набили на них неплохо. Особенно ты, – похвалила Тома.

– И не говорите. Такие душевные застолья раньше устраивали. Песни пели. Кажется, совсем недавно ребятишки копались в песочнице. А уж мы… Каковы были. Молоды, а кра-си-ивые, – начала ностальгировать Аня.

– А теперь чего? Ну, не молоды, не красивые, но и не ветошь, – подмигнула подругам Изольда.

Оживились, загомонили тихонько о былой жизни: импортные босоножки, колготки немецкие, венгерские халатики и другие женские штучки. Вспомнили, как вместе выбирали ткани и шили платья, вязали детские кофточки. Скидывались на мясо и лепили горы пельменей, а потом разбирали поровну. Так за беседами летели вечера, провожали соседей, что бросали короткое «Здрасте!» и скрывались за подъездной дверью.

Прошло пол года.