Чернильное варенье. Женские истории к чаю

– Анюта, здравствуй! Как самочувствие сегодня? Голова не «штормит»? – бодро интересуется пенсионерка Тамара Федоровна в трубку домашнего телефона.

– Здравствуй, Томочка! Да вроде неплохо сегодня, спасибо. Сама как? – отвечает старая подруга и соседка Анна Андреевна.

– И я не жалуюсь. Спустимся прогуляться?

– С удовольствием. И Финика захвачу. Умаялся без свежего воздуха, хвостик шерстяной, – отозвалась Анна.

– Хорошо. Встречаемся через 15 минут на скамейке, – и не дожидаясь ответа, Тома кладет трубку на рычаг.

Никитина Тамара Федоровна живет на пятом этаже старой кирпичной «хрущевки» уже сорок лет. Сейчас ей 75. Они с супругом получили двухкомнатную квартиру от государства еще при Союзе. Это их первое и единственное собственное жилье. Любимого Вани не стало 12 лет назад. Инсульт. Дочка Люба привозит и оставляет до вечера шестилетнюю Варечку, пока они с мужем на работе. Еще Тамара Федоровна не испытывала особой любви к зверушкам и тем более заводить не планировала. Но у жизни были свои планы.

Одним вечером в их женскую компанию проникла милейшая пушистая мордашка с зелеными глазами. Клепа, Клеопатра. Судьба использовала беспроигрышный ход – обожаемую внучку. Именно она приглядела черного, как уголек, котенка на улице и так упрашивала бабушку, что она сдалась. Любовь к близким способна на многое. К своему удивлению, Тамара быстро привязалась к новой постоялице. Ласковая Клепа оказалась сообразительной и культурной кисуней.

Рыбакина Анна Андреевна живет в этом же подъезде 28 лет. На третьем этаже. Ей 70. Мужа похоронила шесть лет назад. Горевала тяжело, чуть за ним не отправилась, но бабоньки удержали за обе руки. Подруги оказались рядом.

Ее дочери Алевтине 35, внуку Вовке пять годиков. Навещают изредка, хорошо, внук остается иногда на неделю.

Анна делит двушку с восьмилетним Фиником – белой вислоухой дворнягой с шоколадным «фиником» на спине. Размером чуть больше кота. На прогулках приветствует всех заливистым: «Гав-гав! Гуаааф!», виляет хвостом, тянет носик и заглядывает в глаза обожаемой Анне. Во дворе любят Финика за живость и ум, переводят его обращение как: «Всем здрасьте! Я добрый, но справедливый. Хозяйку мою в обиду не дам. Если потребуется – укушу».

Лето обдавало Бишкек финальной жарой. Солнце накалило вечерний воздух до 28 градусов, но на улице дышалось легче, чем в душной каменной коробке. Особенно хорошо в тени деревьев. Соседи с первого этажа каждый вечер поливали асфальт возле дома, чтобы на мизер охладить разгоряченный пыл природы.

Старая скамейка, потерявшая цвет, каждый день встречала давних подруг. Стала неотделимой их частью. Здесь они и познакомились в начале 1970-х, когда гуляли с детворой.

– Ух и жара сегодня! – из подъезда вышла Тамара Федоровна.

– И не говори! – приветствует Анна Андреевна со скамьи.

– Финик, Финик и тебе тоже здравствуй! – Тома гладит любимца подруги по голове. – Какие они все-таки ласковые. Рада я, что Клепоньку приняла, сердце радуется. Даже не знаю, как жила бы сейчас без нее.

– Вот и я не знала… Когда Вестушку… – замолчала.

– Ох, непросто сложилось. Хорошо, что те испытания позади, – перекрестилась Тамара.

– Никто не знает, сколько испытаний выпадет на жизненное полотно. Ходишь, бродишь, словно по игровому полю. Где удачно обойдешь, а где без помощи не выкарабкаться.

– Добрый вечер, дамы! – к дому бодрым шагом подходит еще один старожил этого дома, третья подружка вне времени Белкина Изольда Викторовна. – О чем секретничаете, девочки?

– Да вот, вдруг вспомнили старые недобрые, – отвечает Анна.

– О, Господи! Сколько можно об этом? Я уже извинилась не раз, сын мой сколько прощение просил. Кто старое помянет, тому сами знаете что, – фыркнула Золя.

– Не кипятитесь, девочки! Не один пуд соли вместе съели. Всяко бывало, но больше хорошего. Правда ж, Анюта? – Тамара тушила назревающий конфликт. – Мы уже помирились, забыли?

– Помирились, – бубнит Анюта, поправляя толстую оправу, – но из песни слов не выбросишь.

– Анечка, мы помним твою добрую Весточку, – смягчается Изольда. – Если тебе станет легче, прости еще раз за тот несчастный случай моего Арсюшу. Не хотел он.

Замолчали, окунулись в воспоминания.

Десять лет назад единственный сын Изольды задавил любимую собачку Анны Андреевны – Весту. Была середина лета, уже стемнело. Все трое сидели на лавочке и болтали о жизни, как вдруг услышали пронзительный визг жигулей и скуление. Поспешили на звук, Арсений тоже выскочил из машины. На асфальте поодаль лежало маленькое серое тельце и, еле дыша, тихонько поскуливало.

– Понакупят машин, а куда едут, не смотрят! – со слезами выкрикнула Анна. – Вестушка, дорогая моя! Не бойся, я с тобой, моя милая, – обычно сдержанная в эмоциях, Аня рыдала в голос и нежно с любовью качала свою верную девочку.

Остальные стояли молча, оглушенные происшедшим.

Спустя несколько минут слабое дыхание остановилось. Еще несколько минут висела чудовищная тишина. Темный двор будто умер, при стоявших там людях

– Арсений. Зачем ты так жестоко со мной? – очнулась хозяйка погибшей.