Черный Феникс Чернобыля

Сейчас очень трудно судить о происхождении и истинном значении вышеуказанного названия, но из всех догадок и предположений есть два вероятных объяснения, отчего оным словом стали именоваться старинные армянские ковры с подобным рисунком: во-первых, от армянских ткачей Джульфы, насильственно переселенных в начале XVII столетия сефевидским правителем Ирана Шахом Аббасом из-за угрозы занятия этого армянского города турками и прошедших по пути в Исфахан через Тебриз и иранскую провинцию Мазендеран; во-вторых, от персидского джай-намаза (по-татарски намазлык), переосмысленного армянскими мастерами мусульманского молитвенного коврика благодаря переносу на него силуэта главного армянского христианского символа – хачкара, что в условиях инородческого и иноверческого окружения для армян в предместье Исфахана и в отсутствие григорианских храмов и священнослужителей играло важную роль. Тогда Миздар, возможно, является искажением от Намаздара, т. е. молитвенного порога, врат поклонения и даже разумения.

Как бы то ни было, о культовом предназначении Миздара свидетельствовали и его строгие цвета – от иссиня-черного до бордового и пурпурно-красного, лишь порой и весьма редко дающих послабление и переходящих в розовато-малиновые тона, что подчеркивало, с одной стороны, торжественную сосредоточенность крестово-гранатового узорочья, с другой стороны, трагический драматизм армянской, да и в общем, христианской истории Востока. В отличие от разных видов намазлыка, армянские ткачи увеличили размеры Миздара; и поскольку христианам молельные коврики не требуются, зато у армян в Персии всегда ощущалась нехватка икон, постольку этот ковер на чужбине стал символом и выражением религиозной и духовной принадлежности, вывешиваемый в светлицах армянских жилищ всегда строго на восток.

Карабахский гранатовый ковер «Булут» XIX столетия. Азербайджанский музей ковра

Помню, что, оказавшись зачарованным, я довольно долго всматривался в лабиринтную вязь ковра, вытканного умелыми руками армянина или армянки, у кого довольно рано портилось зрение от частого соприкосновения со свежевыкрашенной и оттого едкой для глаз пряжей, бесформенная масса которой, пройдя через станок и руки мастера, создавала потрясающую, хоть и весьма сумрачную гармонию Миздара. Внезапно меня охватила меланхолия, а в уме запечатлелись строки, неясно как пришедшие и вызванные, наверное, чересчур усердным созерцанием старинного Миздара и последующим видом вечернего озера Буйвола, на берегу которого расположен Буденновск:

Мастер из пряжи ковер сотворил – неизбывного века страницу…Да, день сгорел, и канули надежды,Вдруг растворившись в сонной полумгле;А я молчал, и вторили молчаньюЛишь отраженья огоньков в воде;Я мыслью настигал былые годы,И прежнею цепочкой вешних днейМне показалось огоньков сияньеНа темной глади как в душе моей;Я вязь ковра чуть трепетной рукоюПоднес к глазам, ослеп – нечаянный венец:В слепых очах блеснул тот свет надеждыИ хлынул слезами на вязь с тяжелых век.Мастер из пряжи ковер сотворил – так растворенное времяОсуществилось в плетении рисунка судьбы…

Новелла первая Случайная встреча, определившая характер «рукописи, найденной в сарагосе»