Черный Феникс Чернобыля

К вечеру 18 ноября 1797 года экипаж графа Ивана Потоцкого, запряженный четырьмя лошадьми, в сопровождении добротно вооруженных шести терских казаков и четырех местных осетин и кабардинцев, въехал в Моздок, оказавшись на просторной городской площади, по бокам которой были разбросаны хорошо обустроенные кабардинские жилища, имевшие высоту около шести футов, но при виде беспечно пасшихся посреди нее верблюдов представлявшиеся графу еще более низкими. Ему, придремавшему в пути, даже примерещилось, как одно крупное двугорбое животное перешагивает через самую близкую к центру кабардинскую хату. Но вот уже карета въезжает на укрепленное подворье моздокской комендатуры. Из-за отсутствия по служебной необходимости коменданта города генерал-майора Дмитрия Таганова, Ивана Потоцкого встретил его заместитель – плац-майор граф Федор де Бельфор. Вскоре, однако, уже успевший пожаловаться русско-польскому франкоязычному исследователю, что его образование, а учился он в пяти академиях и говорил на пяти языках, не сложилось из-за пяти императриц: трех немецких и двух русских. Свою жену итальянку, бывшую некогда цирковой актрисой, выполнявшей трюки на канате, несмотря на ее отвратительное отношение к нему он называет не иначе, как графиня, хотя, по мнению Потоцкого, одно знакомство с подобным авантюристом, состоявшем на русской службе, уже стоило его путешествия на Кавказ. Впрочем, такой вывод граф Потоцкий сделал после обильного вечернего ужина в доме у Бельфора, куда к восьми вечера пожаловал весь небольшой свет Моздока, в том числе армейские и казачьи офицеры: обильно лившееся кахетинское подавали с чуть присоленной терской рыбой от вяленой до приготовленной на пару и запеченной на углях, учитывая недавно начавшийся Рождественский пост. Соответственно, никаких танцев не последовало, а потому публика крепко нагружалась кахетинским. В конце накрыли десерт: сытные орехово-медовые пироги на постной закваске с шампанским уже в ограниченном количестве. Если бы ни немного резковатый бургундский акцент в русской речи графа де Бельфора, то он совсем бы не отличался от местного чиновно-дворянского общества, настолько он «оказачился» и «окавказился». Присутствовавший за ужином епископ Моздокской и Маджарской епархии Кай, по происхождению грузин, пригласил Ивана Потоцкого на торжественную литургию по случаю праздника Введения во Храм Пресвятой Богородицы, состоявшуюся утром 21 декабря в деревянной монастырской церкви в честь Успения Божией Матери.

За правкой сделанных графом путевых заметок и записей незаметно пролетели два дня, проведенных им на постоялом дворе Моздока в компании своего секретаря Матвея Колодзейского, бывшего польского хорунжего и мелкопоместного шляхтича родом из-под Кракова, уволившегося с военной службы польской короны в ходе последнего раздела Речи Посполитой и с тех пор уже несколько лет сопровождающего своего ясновельможного магната в его странствиях по Европе и России. Граф Потоцкий пригласил Колодзейского к себе на службу в особо тяжелый период своей жизни, когда в 1793 году похоронил свою жену Юлию, урожденную княжну Любомирскую, дочь великого коронного маршалка князя Станислава Любомирского и его жены Изабеллы, в девичестве Чарторыйской. Учитывая то, что еще с ранней юности граф страдал от приливов тяжелой меланхолии или ипохондрии, постоянное нахождение рядом с ним его секретаря, приятеля и собутыльника, которого он нашел в личности Колодзейского, было не прихотью, а крайней надобностью. Что уж говорить, если бы не секретарь пан Матеуш, неустанно вдохновлявший своего господина на новые любопытнейшие свершения, путешествия и исследования, наверное, многие свои произведения граф не успел бы написать, просто однажды не выйдя из одного своего меланхолического припадка, которые с годами усиливались по продолжительности и отягощенности.

Граф Ян (Иван Осипович) Потоцкий. Портрет работы академика Александра Варнека

Известно, что замысел и сюжет своего великолепного франкоязычного романа «Рукопись, найденная в Сарагосе» Ян Непомуцен Потоцкий вынашивал с 1794 года, занимаясь разысканием славянских древностей в Верхней Саксонии, когда с ним рядом уже находился юный двадцатитрехлетний секретарь Матеуш Колодзейский. Не он ли внушил ему идею о создании литературного сочинения, сочетающего в себе сразу несколько жанров: познавательный, дидактический, философический, юмористический, саркастический, религиозно-мистический, сопряженный с франкмасонским символизмом, и даже эротический. Как знать, как знать. Впрочем, граф Потоцкий блестяще справился с таким замыслом, и роман «Рукопись, найденная в Сарагосе» стал напоминать бесконечно уменьшающуюся и увеличивающуюся русскую матрешку, притом, что он является незавершенным, ведь автор изначально планировал описать 92 дня из жизни своих героев (31+30+31), а вышло только 66 дней.