Черный Феникс Чернобыля

– Там на юге мы создадим первую мировую империю, которая просуществует почти две тысячи лет, но потом ее, увы, ждет участь распада, как и все человеческое творение. К сожалению, она не останется в летописаниях, но о существовании ее расскажет изящная словесность Бхараты. Иранские сектанты просуществуют дольше, но затем падут под натиском черных арабов и примут чуждую для себя религию. Но мы достигнем большего: благодаря введенной мной кастовой системе мы сохраним свою ведическую культуру, которая вернется к вам и спасет вас в будущем – во время жесточайшего кризиса, который поразит человечество. Но довольно, русский, ты даже не знаешь, что название твоего великого народа идет от ведийского слова аруса, что значит огненный, красный, а у иранских сектантов оно сохранится как руз – день, огонь, утренняя заря. Кажется, ты второй из своего народа, кто после своего однофамильца Афанасия Никитина столь близко прикоснулся к тайнам речного народа синдхов или синдов, носящих такое наименование по количеству рек, речушек и родников на своей северной прародине – Гиперборее, источнике Бхараты.

– Да я и родился в Твери.

– Я вижу это, русский! Напоследок хочу оказать тебе благоволение, как одноименному земляку Афанасия Никитина, предложив седое вино Северной Бхараты – Гипербореи, – и после десятисекундной паузы добавил. – Раз уж наши временные матрицы пересеклись и сошлись в этом родном для всех нас месте.

– Не откажусь. Но что это?

– Вкусишь – узнаешь. Валуспатни! – строго повелел Рам Рагху.

Тилак – титул

В одно мгновение в правой руке Валуспатни оказался большой кристаллический кубок прозрачного белого и слегка зеленоватого напитка. Но, о боже, в нем кишели едва заметные змеи.

– Наверное, ты подумал о зеленом змие. Ну он здесь, видишь, не один, а в хорошей компании, – как-то искренне по-русски отшутился Рам Рагху. Затем он поднес ваджру к краю кристаллического кубка, прикоснувшись ей до него. Поверхность чаши и винное содержимое озарилось вспышками дюжины маленьких молний и змеи исчезли, растворившись в вине. Андрей Никитин прикинул, что надо будет выпить сразу 350–400 граммов вина. Но где наша не пропадала! А царь-первосвященник продолжил. – Рецепт этого вина знают только наши высшие жрецы. Но тебе я скажу. Оно состоит из семи компонентов: вино из сока белого дикого винограда Гипербореи, растущего на южных склонах сопок, плодоносящего раз в три года, сок омелы, сок папоротника, дикий забродивший мед, сок гармалы и сок хвойника. Ну а восьмой завершающий компонент – это соответствующая мантра, – Рам Рагху прервался и затем прочитал нараспев ее из Ригведы:

Tryambakaṃ yajāmahesugandhiṃ puṣṭivardhanamUrvārukam iva bandhanānmṛtyor mukṣīya māmṛtātМы приносим жертву ТриямбакеБлагоухающему, усиливающему процветание.Как тыква от (своей) ножки,Я хотел бы избавиться от смерти – не от бессмертия!Махамритьюнджая мантра (РВ – 7.59.12)

– И помните, молодой человек, это вино жизни и смерти, – подытоживал Рам Рагху. – Итак, пейте в честь нашей нечаянной встречи, совпавшей на пересечении миллионов путей Единого сущего и мироздания, а нам пора уже спешить в Айодхью. Пейте и вспоминайте царя-первосвященника из Северной Бхараты, чье имя Рам, по-вашему олень.

Молодой археолог повиновался и, взяв обеими руками вместительную кристаллическую чашу, выпил ее до дна: через мгновение он почувствовал, как в него вошла молния, но он успел отметить, что выпил вино нави наяву; еще мгновение – и земля у него ушла из-под ног.

С большим удивлением для себя Андрей Никитин проснулся в своей постели в постоялом доме, да еще и раздетый. Был полдень 25 июня. За столом в их светлице на двоих пытался поймать, возможно, и вражескую волну на своей спидоле Феликс Рожнецкий. Он глухо прохрипел горлом и с ироническим укором посмотрел в сторону только что раскрывшего глаза друга:

– Гм-м, юное дарование в летах Христовых, расскажите, что это вчера было? Никак чудо – превращение камня и песка в вино?

– Во всяком случае нечто подобное, – решил поддержать саркастически-игривый настрой Феликса Андрей.

– Поясни, брат! – Феликс мгновенно сделался серьезным, а борода так еще и придавала сумрачности его лицу.

– Айодхья, – потянулся как ленивый кот на своей скрипучей полувоенной кровати Андрей Никитин. – Представляешь?

– А причем тут твои пьяные шатания по беломорским дюнам и легендарная столица Солнечной династии. Может, еще и Бенарес, что по-нашенски Варанаси? Скажи лучше с какими пьяными рыбаками ты прохлаждался на побережье?