Черный Феникс Чернобыля

Разумеется, всякая книга, пусть даже и ненаписанная, имеет свой финал, не всегда благоприятный для главного героя. Впрочем, в нашем случае ненаписанная книга не просто неосуществившаяся по какой-то причине возможность для автора, но скорее даже внутреннее осознание того, что он не достиг еще совершенного писательского возраста для ее написания. Значит, книга осталась растворенной в его жизни, достигши цели китайского классика Цао Сюэциня, создавшего первые восемьдесят глав романа «Сон в красном тереме» и стремившегося слить литературу с окружающей действительностью, растворить ее в ней при помощи написанного монументального произведения китайской словесности XVIII-го столетия. Отсюда роман «Сон в красном тереме» и не может быть никогда завершен, поскольку у него есть начало и развивающийся во времени-пространстве сюжет, порой абсурдный, банальный и сквозящий натурализмом, но превзошедший грани земной жизни своего зачинателя. А в ненаписанной книге отсутствуют начало с сюжетом, однако, повторимся, предвидится ее финал. Как знать, быть может, ненаписанная книга более совершенная форма литературы уже за пределом письменной традиции, поскольку так или иначе ее проживает всякий человек, приходящий в мир, пусть этого и не осознавая на личностном плане, но творя ее на уровне коллективного бессознательного. Так что, ненаписанная книга есть переход Яви в Навь: она остается таковой, если не сведена оттуда и не сделавшись реальной книгой в феноменальном мире благодаря способности восприятия пишущего человека. Что касается Андрея Никитина, то в его жизни имело место яркое смешение Яви с Навью, но написать лелеемую и желаемую книгу об этом он не смог. Однако его ненаписанная книга живет как эйдос и мыслеформа в ноуменальном плане, предполагающем основные вехи ее непроявившейся у нас истории.

Впрочем, в 90-е гг. минувшего века Андрей Никитин как бы отстранился от своей ненаписанной книги, всецело предавшись исследованию тайных мистических организаций в СССР в 20-30-е гг. XX-го столетия. Этот без преувеличения титанический труд нашел отражение в книгах Андрея Никитина «Мистики, розенкрейцеры и тамплиеры в советской России» (М., 1998; М., «Аграф», 2000), «Rosa mystica. Поэзия и проза русских тамплиеров» (М., «Аграф», 2002), а также в пятитомном издании «Мистические общества и ордена в Советской России», где опубликованы материалы следственных дел из архива ОГПУ-НКВД-МГБ по деятельности христианских парамасонских и франкмасонских сообществ: «Орден российских тамплиеров», тт. I–III (М., «Минувшее», 2003), «Розенкрейцеры в Советской России» (М., «Минувшее», 2004), а завершающий том «Эзотерическое масонство в Советской России» (М., «Минувшее», 2005) вышел в год смерти автора и составителя этих бесценных материалов для истории русской цивилизации и культуры. Уже работая над первыми тремя томами вышеуказанного фундаментального труда, посвященными русским или московским тамплиерам, к которым принадлежали его родители, автор ходил, казалось бы, рядом со своей ненаписанной книгой, не осмелившись решительно совлечь ее с полки вечности. Однако ему удалось разгадать ее смысл, постигнув вещество, из которого она состоит. Выходит, ему просто не хватило времени воплотить задуманное, либо же ему кто-то мешал, стремительно оборвав нить его земного бытия? Подобное случается, когда исследователь стоит уже на границе выдающегося открытия и вдруг падает ниц и замертво, не сумев переломить судьбу, тогда как ему оставалось сделать всего лишь шаг, который может статься выше его сил и самой жизни. Впрочем, именно это и произошло с Андреем Никитиным, оборвав на взлете его творческий полет. Незавершенность можно назвать квинтэссенцией его научной и писательской деятельности, когда он остановился на пороге своей ненаписанной книги, ступив отсюда в мир иной, не войдя в свой совершенный писательский возраст. Но ведь именно эта недосказанность роднит Андрея Никитина с образом Иоасафа, Царевича Индийского, на местоположение снесенного храма которого любил приходить он сам – замечательный русский писатель, археолог и историк. Кого он видел в царевиче из Индии – Будду Гаутаму, как считают современные ученые, или древнехристианского проповедника Юз Асафа, чей прах покоится в мусульманском мавзолее Роза-Бал в Шринагаре в Кашмире, и вокруг которого расцвели различные суннитские мистические секты, в том числе мессианско-махдистское движение Ахмадия? Разумеется, первого, поскольку Будда Гаутама, наряду с Рамой или Рамом Рагху, с кем таинственным образом повстречался «в тумане забвения» в дюнах Беломорья у Чапомы летом 1969 года Андрей Никитин, признавался вайшнавами аватарой всепроникающего и всеобъемлющего трансцендентного бога Вишну, будучи призванным для восстановления Закона или Дхармы этого божества.