Черный Феникс Чернобыля

Он в своем сущем возрасте переносится на двадцать лет вперед, то есть в 1997 год: в Доме Российской армии на Суворовском бульваре в Москве проходит вечер, посвященный чествованию его и его пока еще ненаписанной книги о белых браминах Беломорья; на вечере большое количество странных военных – ряженых опереточных казаков и военных реконструкторов, среди которых нет ни одной ему знакомой души; женщин практически нет, разве что снуют с подносами официантки слишком уж средних лет, да и видом как будто их выписали из привокзальных столовок; водка и шампанское льются рекой, да и закуска весьма приличная: лососевая нарезка, тарталетки с мягким сыром и красной икрой, жульен с пылу с жару… Вроде все старорежимное, но невыразимо пошлое и убогое, особенно персонажи, вероятно, стащившие театральный реквизит из Театра Советской Армии. И почему Дом Российской армии имени М. В. Фрунзе, ведь РСФСР не может иметь свои Вооруженные силы? Ряженые офицеры и генералы его не замечают, хотя все, выпивая и закусывая, зычно разговаривают только о его книге, ни одной строчки из которой не читали, да и никогда не прочтут. Эта атмосфера его начинает угнетать, и он пытается поговорить, пообщаться с ряженым людом, но, подойдя к одной группе лиц в смазных сапожищах, он видит, что они разбегаются от него, как черти от ладана. Чтобы не выглядеть изгоем и не осознавать себя оным, он решает напиться. Но сколько бы он не пил, он не пьянеет, и хмель выветривается буквально в течение минуты. Внезапно смолкают кабацкие скрипачи, сопровождавшие обильное возлияние ряженой толпы и конферансье объявляет: «А теперь белый танец!». Тотчас он старается спрятаться у окна за массивной колонной, поскольку прекрасно понимает, что танец по его душу. Все мгновенно смолкает, а фальшивая военная публика дисциплинированно расходится по сторонам с фужерами шампанского или рюмками водки, растворяется массивная дверь актового зала, где еще минуту назад гуляла чересчур громкая вечеринка, и входит молодая дама, одетая в роскошное белое вечернее платье, направляясь прямо за колонну, где он прячется. Он без боязни, но потрясенно взглянул на нее и сразу узнал: «Валуспатни», – как-то само собой пробормотали его кончики губ.

– Андрей, что же ты медлишь? Это все для тебя и твоей книги: зал, банкет, антураж и массовка в мундирах. Я приглашаю тебя на танец! – обратилась она к нему на чистом русском языке.

«Когда это мы перешли на “ты”?», – непроизвольно мелькнуло у него в голове.

На мгновение в зале воцарилась тишина. Он повиновался и вышел за ней в центр зала, привлекаемый ее нежной рукой в драгоценном браслете на запястье с аквамаринами цвета сомы. Грянул оркестр, музыканты которого поразили его дороговизной своих фраков. Песню «Белый вальс» на стихи Игоря Шаферана и музыку Давида Тукманова исполняла сама Людмила Сенчина возраста конца 70-х:

Музыка вновь слышна,Встал пианист и танец назвал.И на глазах у всехК Вам я иду сейчас через зал.Я пригласить хочу на танец Вас,И только Вас,И не случайно этот танец – вальс.Вихрем закружит белый танец,Ох, и услужит белый танец,Если подружит белый танец нас.Вальс над землей плывет,Добрый, как друг, и белый, как снег,Может быть, этот вальсНам предстоит запомнить навек.Я пригласить хочу на танец Вас,И только Вас,И не случайно этот танец – вальс. <…>