Черный Феникс Чернобыля

По прошествии немногим более месяца, а именно 21 сентября, Андрей Никитин пригласил к 17.00 своего друга Феликса Рожнецкого в чайхану «Сармат» на Измайловском шоссе и неподалеку от расположенной на острове «Усадьбы Измайлово» с тем, чтобы отметить великий церковный праздник Рождества Пресвятой Богородицы и день победы русских войск на Куликовом поле. Феликс, нося солидный профессорский сан, как водится, опоздал по-джентельменски на пятнадцать минут, зайдя в кафе, когда его товарищ допивал уже вторую чашку ароматного апельсиново-лимонного ташкентского чая. При виде дородного бородатого профессора с медвежьими ухватками всем в этом скромном восточном кафе показалось мало места. Он взгромоздился за стол и тут же заказал себе «польский флаг» – две бутылки сухого вина: одна белого, другая красного – в такой последовательности. Если бы Андрей Никитин поддержал друга-шляхтича в питии вина, то заказ бы удвоился; однако он предпочел для «разгона» двести грамм кизлярского коньяка «Лезгинка». На закуску друзья взяли по порции плова и одну порцию шашлыка из баранины.

Святой Грааль тамплиеров явно напоминает свечение Шехины

Шехина в свечении над Скинией Завета

– В чем срочность и смысл твоего приглашения, брат? – не мешкая, обратился Феликс к писателю, сразу задав и второй вопрос. – А что мы не могли бы встретиться в более приличном месте, положим, в «Михаиле Светлове» в корпусе Дельта Измайловской гостиницы, или тебя все не отпускает твоя индоарийская тематика, откуда и «Сармат»?

– Ну насчет второго ты, как обычно, прав, мой бравый пан Заглоба, как же мне без индоиранцев и их племен, а вот по первому вопросу ответ под столом, – Никитин тут же передвинул стоявшую под столом сумку к ногам Рожнецкого.

– Это что еще за аркебуза? – шутливо изумился профессор, наполовину вытащив из-под стола статуэтку тамплиеров и немного приоткрыв ее чехол.

– Всего лишь Magna Figura, – ответил Андрей Никитин, – дарю тебе, Феликс, учитывая то, что у меня нет наследников, ну а у тебя вон сын Ярик, сержант погранвойск запаса и историк, да и младший тоже встал на путь Вернера фон Брауна и Сергея Королева…

– Литье знатное. Наверное, вторая половина XIX столетия.

– Попал в точку. 90-е гг. позапрошлого века. Сказывают, что существует ее золотой оригинал с черным алмазом на макушке и дымчато-белым топазом на постаменте. На нашей копии тоже есть места под камни, но камнями еще не разжились.

– Не вполне удобно, Андрей, принимать от тебя подобные подарки. Это, по-видимому, наследство твоего отца и Аполлона Карелина.

– Это наследство христолюбивого русского Ордена тамплиеров. А Аполлону Карелину передал статуэтку выдающийся французский поэт Жозефен Пеладан, посвятивший нашего соотечественника в рыцари Иерусалимского Храма. Посему не вижу проблем, чтобы у тебя в семье впредь сохранялась данная реликвия.

По стеклам и крыше кафе забарабанил ливень и разразилась редкая для этого времени года осенняя гроза. Огненные вспышки еще приблизительно час разверзали трещинами круто насупившееся небо на севере, в той стороне, где прошла экспедиционная молодость обоих археологов и историков, откуда один из них вынес замысел так и неосуществившейся книги о Гиперборее, беспредельном времени и идее Вечного возвращения…

Выйдя на улицу, какая-то обоюдная неведомая сила их потянула прогуляться через Измайловский остров к метро «Измайловская», и они шли, смеясь и вспоминая свою жизнь, своих наставников, друзей и недругов с должной мерой сарказма. И вот они уже у того места, где некогда красовался храм Святого Иоасафа Царевича Индийского, в котором воочию, переступив в XVII столетие, удалось побывать благодаря Валуспатни Андрею Никитину. Здесь под развесистой ивой стояла немного навеселе компания из четырех человек (двое молодых людей и две девушки), весьма профессионально исполняя под гитару ту самую легендарную песню Булата Окуджавы «Ночной разговор», недослушанную Андреем Никитиным по радио еще в съемном доме в беломорской Чапоме в июне 1969 года:

– А где же тот ясный огонь?Почему не горит?Сто лет подпираю я небо ночное плечом…– Фонарщик был должен зажечь,да, наверное, спит,фонарщик-то спит, моя радость…А я ни при чем.

Одна из девушек, увидев двух стоящих на месте прежнего храма и чуть поодаль от них мужчин периода увядания, окликнула их, прося подпевать их квартету:

– Присоединяйтесь, господа. Ведь песня из вашей юности, – в этот момент Андрей Никитин рассмотрел на кителях ребят шевроны курсантов Гуманитарного университета Министерства Обороны России. – Ну же, молодые люди, поддержите нас, молодую Россию! – не унималась она, желая подбодрить странным образом оказавшееся на острове в поздний час старшее поколение.

Шехина и Святой Грааль. Неслучайно он здесь размещен над Ковчегом Завета

И они уже в шесть голосов дважды пропели: