Черный Гиппократ

Фаина все протягивала Блоху скальпель, но Блох не брал его.

Иванов любопытствовал:

— Ну, и как книга? Ты разобрался?

Но Нестеров пропустил его вопросы мимо ушей. Нестерову не нравилась настойчивость Фаины. Он вытащил из кармана пистолет и направил на нее:

— Ну-ка, ты, голубушка, отойди от стола!

Увидев мрачный зрачок пистолета, направленный на нее, Фаина побледнела. Но не сделала и шагу.

— Я? — Фаина вдруг перехватила удобнее скальпель и занесла руку над Ритой.

Иванов крикнул:

— Отойди, Фаина! Пистолет заряжен!..

В эту секунду грохнул выстрел. Блох и Йыги упали на пол. Фаина выронила скальпель. Пуля прошла совсем близко от ее руки — Фаине даже показалось, что она почувствовала движение воздуха, вызванное пулей. А пуля, ударив в стену, раскрошила плитку кафеля и отрикошетила куда-то в угол.

— Ты с ума сошел, Нестеров, — побелевшими губами молвила Фаина. — Ты же мог убить меня!..

— Я не шучу! — пистолет все еще был направлен в сторону Фаины.

В воздухе запахло горелым порохом.

Иванов, сузив глаза, жестко сказал:

— Отойди, Фаина… Как он велел! Операция, действительно, отменяется…

Фаина, злобно глянув на Маргариту, отошла от стола.

Нестеров перевел пистолет на Блоха:

— А ты, Блох, чего вдруг упал? Я в тебя не стрелял еще…

Иванов предупредил:

— Осторожней с курком. Он очень чувствительный!.. Убьешь ведь Блоха!..

Доктор Блох поднялся ни жив, ни мертв.

Нестеров переводил пистолет с одного на другого:

— И тот другой пусть поднимается. Я хочу видеть всех!.. Ни мне, ни вам, поверьте, не нужны неожиданности… Первый мой выстрел был только предупреждением. Остальные пули пойдут в цель.

— Йыги, вставай, — прикрикнул Иванов; надо отдать ему должное, он довольно мужественно держался под дулом пистолета. — Вставай, Йыги!..

Эстонец поднялся и вдруг с дичайшим прибалтийским акцентом сказал:

— Не имеете права тыкать в меня пистолетом. Я — подданный другой страны!..

— Другой страны? — удивился Нестеров. — Что-то вроде курьера, значит? Замечательно!..

Лицо Нестерова обрело заинтересованное выражение; любопытная мысль мелькнула у Нестерова в голове; он опять перевел пистолет на Блоха. — Очень медленно повернись к столу. И помни: мой палец на курке…

Блох повернулся к операционному столу.

— А теперь освободи девушку… Ну-ну! Смелее! Отстегивай ремни…

Блох начал один за другим отстегивать ремни, удерживающие Риту на столе.

Когда последний ремень был расстегнут, Маргарита спущенной пружиной подскочила на столе и влепила Блоху пощечину. Потом она соскочила на пол и, прикрываясь обрывками одежды, спряталась за спиной у Нестерова.

— Ты в порядке? — спросил ее Владимир, не оборачиваясь.

Рита всхлипывала:

— Изорвали мне, изрезали всю одежду!.. Я же не дочка миллионера, чтоб на это махнуть рукой.

Нестеров улыбнулся:

— Главное, что сама цела! А одежда… Спросим с них и за одежду! — он все еще держал на мушке доктора Блоха и сказал повеселевшим голосом: — Ну, что же ты стоишь, Блох?

Тот развел руками:

— А что мне делать? Не я тут командую парадом…

— Это точно! — кивнул Нестеров. — Раздевайся…

— Как раздеваться? — не понял Блох. — В каком смысле?..

— В самом прямом. Одежду сбрасывай…

— Одежду? — Блох покосился на Иванова, будто спрашивал совета — как поступить.

Но Иванов молча пожал плечами.

Нестеров подсказывал:

— Сначала скинь халат, потом рубашку с майкой. До пояса раздевайся…

— Зачем? — медлил Блох.

— Оперировать тебя будем. Почки вырезать… А этот — Йыги — наградил же Бог фамилией! — отвезет товар в пункт назначения? Где он? В Прибалтике?.. И заплатит по обычной таксе… — Владимир перевел пистолет на Иванова. — А ты, Сан Саныч, раствор-то готовь! И сейчас оперировать будешь…

Иванов мрачно усмехнулся и опять взялся за склянки.

— Саша!.. — всполошенно позвал его Блох. — Ты что? Будешь меня оперировать?

Глаза Иванова налились кровью:

— А почему бы и нет?.. Ты же видишь, что не я теперь тут командую парадом…

— Но ведь меня… меня оперировать, — не соглашался с ситуацией Блох.

— А у тебя что? Какие-нибудь особенные органы? Они какие-нибудь не такие?

Йыги, которого едва можно было понять из-за акцента, вставил:

— Не славянского происхождения!..

Иванов взорвался:

— Йыги! Говори по-русски!..

Но тот обиделся и надолго замолчал.

Блох стоял обреченно опустив руки.

Владимир сказал:

— Напрасно ты так пугаешься, Блох. Операция пройдет успешно. При такой аппаратуре, с таким умелым хирургом!.. Да и наркоз мы тебе сделаем хороший — я думаю, в этом доме найдется деревянный молоток потяжелее…

— Для наркоза? — уточнил Блох.

— Конечно! Ты же помнишь, наверное, из курса истории медицины, что в старые времена только так и отключали пациентов…

Блох как будто перестал бояться пистолета:

— Я отказываюсь оперироваться.

— Почему?

— Потому что ты, Нестеров, с ума сошел.

— Я сошел с ума? — недобро улыбнулся Владимир. — Я не ослышался?.. Или это вы все с ума посходили?

— У меня здоровые почки, — сказал Блох.

— И у меня почки здоровые, — заметил Нестеров. — Но между тем они вам понадобились… И вообще! Хватит резину тянуть! Или ты раздеваешься, Блох, и ложишься на стол, или ты труп — уже через минуту, — Нестеров взглянул на часы. — Время пошло…