Черный Гиппократ

Нестеров рисковал, конечно. И весьма сильно рисковал. Если бы дверь камеры сейчас захлопнулась… Или если бы ее захлопнул тот человек — сторож он или кто — заметил бы непорядок и нажал на дверь… Это был бы конец!.. С невероятным сюрпризом для патологоанатомов. Владимир даже не мог представить себе лица, какие были бы у сотрудников кафедры судебной медицины, если б назавтра поутру или еще позже они обнаружили в одной холодильной камере с Мариной Сеньковой мужской труп… «Как? Откуда? Кто?»

«Почитатель таланта танцовщицы!»

«Современный Квазимодо…»

«Квазимодо по-русски!..»

Все эти — может быть, трагикомические — мысли за одну секунду пронеслись в сознании Нестерова. Он сидел тихо. И снаружи было тихо.

Стоя на четвереньках, Владимир смотрел в щель. И пока, кроме столов с покойниками, ничего и никого не видел. Он даже подумал: не почудилось ли? Накрутил сам себя…

Мигала лампа на потолке. От этого было еще тревожнее.

Но вот скрипнула дверь.

Нестеров так и подался вперед, скосил глаз.

— Ну и дела!..

Он увидел, что в подвал вошел Блох. И как он вошел.

Вид у Блоха был не из геройских. Некоторое время Блох стоял у двери, пристально разглядывал трупы. От природы смуглое лицо доктора Блоха, сейчас выглядело лимонно-желтым. Или он побледнел, или свет люминесцентных ламп сделал его таким.

Пообвыкнув немного, Блох подошел к столику, похожему на сервировочный, приподнял клеенку, взял большой узкий секционный нож… Потом бросил его со звоном на место, вытащил на свет деревянный молоток довольно внушительных размеров.

Блох почувствовал себя увереннее.

Поигрывая в руке молотком, доктор Блох двинулся вдоль столов с трупами в конец помещения. Иногда он приседал и заглядывал под столы. Какие-то трупы были накрыты клеенками — Блох приподнимал клеенки, осматривал лица.

Владимир пока не упускал Блоха из виду; даже чуть шире приоткрыл дверь. Владимир поймал себя на том, что вдруг успокоился. Он подумал, что в крайнем случае без особого труда справится с Блохом. Хоть тот и с молотком, не такой уж он и могучий противник.

Доктор Блох остановился возле тела Вики. С минуту стоял над ним, осматривая, потом медленно провел пальцем по странгуляционной борозде, по животу трупа. Осмотрел палец…

Блох отошел к холодильным камерам и исчез из поля видимости. Владимир слушал, склонив голову. Некоторое время было тихо. Но вот хлопнула дверца одной камеры, другой… Блох осматривал трупы…

Владимир подобрался, приготовился к броску. Он решил, что для начала ударит Блоха головой в живот; тем более этому весьма способствовала поза, в какой Владимир в данный момент был, — на четвереньках. Удар будет стремительным и неожиданным. А дальше — как придется. Владимир будет бить куда попало и как попало. Не очень-то он искушен в драках… И еще хотелось бы не показать свое лицо.

Но Блох больше не стал открывать камер. Быстрым шагом он направился в сторону выхода.

Нестеров слышал, как ворчал Блох:

— Вот пижоны! Не экономят электроэнергию. Кому, интересно, здесь нужен свет? Этим жмурикам?..

Положив молоток на столик, аккуратный Блох выключил свет и вышел в коридор. Дверь не захлопывалась — замок был не из тех, старый. Поэтому доктор Блох просто прикрыл за собой дверь.

Нестеров вздохнул облегченно:

— Прямо кино! Голливуд — не меньше.

Толкнув лбом дверь, он выбрался из холодильной камеры. И только теперь сообразил, что весь продрог. Потирая плечи, пошел к выходу. Видел, что в коридоре свет тоже погас, — это погас прямоугольник двери в темноте. Только свет уличных фонарей едва пробивался в подвальные окна.

Где-то далеко хлопнула дверь.

Владимир понял, что Блох ушел. А если не ушел? Если хлопнул дверью и затаился? Не так-то он прост.

На всякий случай Нестеров выждал минут десять. Стоял неподвижно, прижавшись спиной к стене. Зрение, пообвыкнув, теперь воспринимало больше. Уже не темнота царила вокруг, а полумрак. Даже неплохо было видно. Столы, столы… которые уходили в глубину подвала. И на них тела… Странное свойство зрения: в полумраке всегда чудится какое-то движение. Чем пристальнее вглядываешься во что-то, хоть в шкаф, или тумбочку, или кровать, тем больше видится тебе движение — будто предметы сами собой перемещаются вправо-влево, будто раскачиваются на ножках. Совершенно беззвучно… А если рядом в полутьме лежит человек, то может показаться, что он раскрыл глаза и смотрит на тебя. Да не просто раскрыл, а дико вытаращил — и глазеет, глазеет, все сильнее таращится, лыбится, корчит ужасные рожи. Если не возьмешь себя в руки, то и испугаться можно. Даже если это очень близкий человек!..

Вот, такие свойства зрения! Или это свойство тьмы?..

Сейчас Нестерову тоже виделось движение… Вон там приподнялась клеенка, а чуть дальше будто дернулась чья-то рука — палец, указательный палец встал торчком, зачем-то указывал в потолок… Труп толстой женщины беззвучно повернул голову, груди, свисавшие в стороны, вздрогнули и теперь словно сотрясались от рыданий. А еще дальше — там, где совсем темно, — кто-то будто бы сел на столе. И даже как бы послышалось — вздохнул.