Черный орден СС. История охранных отрядов

Независимо от того, кто или что побудило Гиммлера отдать подобное распоряжение, оно послужило основой для конфликта его с Гитлером. Ведь СС проигнорировала требование фюрера о завершении еврейского вопроса независимо от военного положения Германии. Генрих Гиммлер сделал первый шаг, отдаливший его от божества. А Шелленберг в свою очередь решил воспользоваться шансом окончательно разорвать связь между диктатором и шефом СС и полиции. Усилия Шелленберга поддержал Керстен, к которому обратилось шведское правительство с просьбой помочь ему выйти из затруднительного внешнеполитического положения.

Чтобы избежать давления, оказываемого союзниками, требовавшими вступления Швеции в войну на стороне антигитлеровской коалиции, шведы решили предпринять своеобразную спасительную акцию. Швеция заявила о своей готовности снабжать узников концентрационных лагерей продуктами питания и размещать у себя освобождаемых заключенных. Предложение шведского министерства иностранных дел Гиммлер однако отклонил. Тогда был задействован Керстен, живший в то время в Стокгольме. И он принялся обрабатывать своего бывшего пациента. 8 декабря 1944 года во время их встречи в шварцвальдском Триберге Гиммлер согласился собрать всех скандинавских заключенных в сборном лагере Нойенгамме под Гамбургом. Питание и обеспечение их всем необходимым брал на себя шведский Красный Крест. Было обусловлено освобождение 1000 голландок, 800 француженок, 500 полячек, 400 бельгиек и по 50 датчанок и норвежек, которых должны были вывезти оттуда на шведских автобусах.

Министр иностранных дел Швеции Гюнтер, поблагодарив Керстена, просил 1 января 1945 года передать рейхсфюреру СС о готовности шведской стороны.

Но торопиться шведы не стали, видимо, рассчитывая, что стремительное развитие событий снимет необходимость их участия в этой акции. По прошествии месяца Гюнтер проинформировал Керстена, что транспортировкой заключенных займется племянник шведского короля, граф Фольке Бернадотт, вице-президент шведского Красного Креста.

Но и тот прилетел в осажденный и горевший Берлин, приземлившись на аэродроме Темпельхоф, лишь 16 февраля 1945 года. Его встретил Вальтер Шелленберг, сопровождавший графа на протокольную беседу с Кальтенбруннером.

Бернадотту скоро стало ясно, что Шелленберг преследовал главную цель — вовремя покинуть тонущий корабль. Впоследствии он отмечал в своих мемуарах, что «чувствовал к этому человечному нацисту определенное доверие». Шелленбергу было трудно склонить шведа к своим планам. Да и Гиммлер продолжал проявлять нерешительность, зная, что Кальтенбруннер внимательно следит за шахматными ходами шефа внешней разведки. Через Фогеляйна он даже запросил диктатора, как ему следует относиться к шведу и его миссии, на что Гитлер ответил: «В тотальной войне подобными глупостями достичь ничего нельзя».

Шелленбергу долго пришлось уговаривать Гиммлера, пока тот не решился принять Бернадотта. 19 февраля они с графом навестили рейхсфюрера СС в эсэсовском госпитале в Хоэнлихене.

В самом начале встречи Гиммлер заверил обоих: «Я принес клятву на верность Адольфу Гитлеру. Как солдат и немец, я не могу ее нарушить, поэтому и не могу принять меры, противоречащие взглядам и желаниям фюрера».

Однако к концу их почти трехчасовой беседы он все же разрешил Бернадотту переправить часть скандинавских заключенных из немецких концлагерей в Норвегию и взять на себя заботу об их обеспечении и питании.

Не успел Бернадотт вылететь в Швецию, как Шелленберг стал упорно вдалбливать Гиммлеру идею о необходимости разрыва с Гитлером и окончания войны. Как отмечает историк Тревор-Ропер, Шелленбергу удалось в определенной степени «разрушить во внутреннем восприятии Гиммлера культ Гитлера, добиваясь своего медленно и постепенно, несмотря на отчаянное сопротивление слуги божества. Он создавал у него образ коронованного второго фюрера, руководителя новой арийской Германии». В связи с этим Шелленберг предлагал направить Бернадотта в ставку генерала Эйзенхауэра с предложением о капитуляции. Возмутившийся вначале Гиммлер, все же согласился, чтобы Шелленберг взял эту инициативу на себя.

2 апреля Бернадотт снова встретился с Гиммлером. Когда того вызвали к телефону в соседнюю комнату, Шелленберг воспользовался благоприятным моментом и обратился к шведу: «Не могли ли бы вы отправиться к Эйзенхауэру, чтобы обсудить с ним возможность нашей капитуляции на Западном фронте?»

Бернадотт ответил, что «инициатива должна, по крайней мере, исходить от Гиммлера, да и то после того, как он объявит себя преемником Гитлера, распустит НСДАП и освободит всех скандинавских заключенных». В своих мемуарах он отметил, что даже не думал, что Гиммлер может согласиться на эти требования.

Но Шелленберг продолжил обработку рейхсфюрера СС, считая, что у того не оставалось никакого выбора для спасения собственной шкуры и престижа.

«Итак, вы требуете от меня, чтобы я устранил фюрера?» — спросил его Гиммлер.

«Да», — без колебаний ответил Шелленберг.