Черный плащ немецкого господина

Догадливой была не только Элеонора.

Майя приподняла с подушки голову. Похоже, она не спала.

— Элка? — спросила насмешливо.

Он замер на пороге. Похоже, всем все известно! Неужели и Неверский в курсе?

— Соблазняла? — не получив ответа, задала Майя следующий вопрос.

Отпираться не было смысла.

— Вроде того, — пробормотал он, ныряя под одеяло.

— Умеет, — согласилась Майя. — Но это единственное, чему она научилась за сорок лет своей жизни. Неплохая баба. По мужским меркам, просто роскошная женщина, но — усмехнулась, помедлила, прежде чем закончить, — абсолютно безмозглая.

И он не мог не согласиться. Все верно, в Элеоноре всего с избытком — всего, кроме ума. Все пышно, сочно, мягко, нежно, но… Но невозможно все время питаться одним десертом, подумал он. Сейчас ему нужна была Майя — насмешливая, быстрая, резкая, с фигурой манекенщицы. С ней интересно, с ней не заскучаешь. Спросить у нее, знает или не знает Неверский? Впрочем, нет, не нужно. Если знает и молчит, значит, это его устраивает. А если не знает, то пусть все так и останется.

Было приятно одеваться в дорогих магазинах.

Майя завозила его то в один, то в другой бутик с дорогущими тряпками. И настаивала: примерь это, примерь то. В течение месяца, совершенно неожиданно для себя, он вдруг обзавелся костюмом от Версаче, парой галстуков от Лили Шнайдер и бразильскими туфлями из крокодиловой кожи.

— Давай из верхней одежды подберем тебе что-нибудь у меня, — сказала Майя, когда он в очередной раз зашел к ней в магазин после работы. — Есть просто шикарные куртки и пальто. Настоящий эксклюзив. Только предупреждаю, платить будешь полную цену. Можешь взять что-нибудь в кредит.

Она только что вернулась из Италии с новой коллекцией верхней одежды.

— Нет, — Павел оглядел себя в висящее на стене зеркало и покачал головой.

— Ладно уж, — усмехнулась. — Сделаю небольшую скидку.

— Ты не поняла. И со скидкой не надо. У меня пока есть что носить.

Майя, удивленно приподняла брови.

— Мне мой плащ нравится, — пояснил Павел. — Его я и буду носить.

К этой вещи у него и в самом деле было какое-то особенное чувство. Как к лучшему другу. Если бы он тогда случайно не купил его, жизнь наверняка сложилась бы совсем по-другому. Вряд ли бы он привлек внимание Неверского в своей старой куртке — наверняка тот не стал бы поддерживать падающего бродягу, и уж тем более, приглашать его на обед и предлагать — с бухты-барахты! — должность инженера. Возможно, он встретился бы в тот день с обладательницей прокуренного голоса, и его бы приняли охранником, или вышибалой в тот самый ресторан, где теперь он иногда обедает. Но никогда бы он не стал тем, кем стал. Да, именно с этого плаща началась новая полоса в его жизни.

Майя стала рядом и, глядя на его отражение в зеркале, неожиданно согласилась.

— Да, действительно отличная вещь. Где ты его купил?

Все модные магазины и бутики города с мужской одеждой были, разумеется, хорошо известны Майе, так же, как и товар, которым они торгуют. Сказать правду было невозможно. Он повернул голову к окну, лихорадочно соображая, как выкрутиться. И тут внезапно в поле зрения попал лежащий у Майи на столе журнал. С крупными буквами на обложке: «Вена готовится к международной выставке». Подарок судьбы, а не журнал.

— В Вене, разумеется, — смеясь, ответил он. — Только там такие и продаются.

Она еще раз внимательно оглядела Павла.

— Эксклюзив сразу виден. Только, ты, растеряша, где-то посеял верхнюю пуговицу.

— Действительно потерялась, — с сожалением произнес он, коснувшись воротника.

— Можно все пуговицы заменить. Хочешь, — предложила, — я скажу девочкам, чтобы подобрали и пришили?

— Это невозможно.

— Почему? — удивилась Майя. — Сейчас полно всяких пуговиц. Хотя… — некоторое время она вертела пуговицу у него на груди, — ты прав, эти — настоящее произведение искусства. Без них твой плащ многое потеряет. Пожалуй, можно все пока оставить и так. Во всяком случае, до конца сезона. Эта вещь делает тебя стильным и… и — мужественным.

Вот, значить, в чем причина его привлекательности — в плаще.

— А без плаща я не мужественный? — улыбнулся Павел.

Майя склонила голову и немного подумала, глядя на него и себя в зеркало.

— Иногда — да. А иногда ты — извини — тюфяк тюфяком. Ты вообще какой-то… — она повернулась и пристально вгляделась в его лицо, — очень разный. Как будто из двух половинок. Или лучше сказать, ты состоишь из приливов и отливов.

— А сейчас я какой? — Он обнял Майю за плечи и прижал ее к груди. — Сейчас у нас прилив или отлив?

— Да ладно тебе, — рассмеялась она, — не забывай, я на работе.

— Какое это имеет отношение к моему вопросу?

— Сейчас… — прошептала она тем особенным голосом, который звучал как прелюдия к празднику, — сейчас у нас, конечно, прилив…

— Просто прилив?

— Сильный прилив. Очень… Просто какой-то шторм… начинается.

Тем же вечером они отправились в театр.