«Черта оседлости» и русская революция

В 1915 году на первый курс медицинского факультета Новороссийского университета было принято «586 человек — и из них 391 евреев, то есть две трети, и только одна треть остаётся для других народностей»»; в Ростове-на-Дону: «на юридический факультет принято евреев — 81 %, на медицинский — 56 %, на физико-математический — 54 %» (А. И. Солженицын).

В 1916 году на первый курс медицинского факультета Одесского университета поступили 586 человек, из них 390 — евреи.

В. В. Шульгин писал: «Русские учебные заведения основывались правительством и содержались на средства казны. Сказать — “на средства казны”, это значит сказать — на средства всего населения. Поэтому можно с большим весом возражать, допустим, против такого порядка: когда, например, на деньги русского населения, которое, предположим, платит 95 % всех налогов, воспитывалось бы русского юношества всего 5 %, а остальные юноши, получающие образование, были бы не русские…

Так как еврейство проявляло огромную настойчивость, стремясь к образованию по тем или иным причинам, то можно было без всякого попрания “священных принципов” евреев несколько попридержать; попридержать, чтобы еврейство не отбивало “места под солнцем образования” у остального населения. И это тем более, что сей процент не был мерой специально еврейской… для поляков в университетах и гимназиях Западной России тоже существовал известный процент.

Но поляки никогда не заполняли полностью мест, им предоставленных. Евреи же заполняли целиком свой процент, хотя сей процент, им предоставленный, был исчислен “с гаком”, то есть щедро, сравнительно с еврейской численностью. И всё же много евреев, желающих попасть в учебные заведения, оставались за флагом. Отсюда — бешеная ненависть евреев к этому проценту… На самом же деле было подрезано в высшей степени сомнительное право (с точки зрения элементарной справедливости) получать образование за чужой счёт».

Если верить Якову Рабиновичу, который пишет, что русские сами не хотели учиться, то возникает такая картина — русскому говорят: «Иди учиться», а он отвечает: «Нет, лучше я пойду воевать, чтобы дать возможность евреям получить высшее образование!».

Обратите внимание: идёт тяжёлая, затяжная война, русское туземное население в ней активнейшим образом участвует, давая возможность «угнетённым» нациям спокойно получать высшее образование, чтобы потом на собственной шкуре почувствовать все прелести такого положения.

Аналогичная картина наблюдалась и в годы, предшествующие Великой Отечественной войне. Вот только небольшой пример: «доля» евреев среди выпускников физического факультета Московского университета в конце 1930-х — начале 1940-х годов:

— 1938 — 46 %,

— 1940 — 58 %,

— 1941 — 74 %,

— 1942 — 98 %,

то есть чем ближе подходила война, тем больше евреев желало внести свой вклад в оборону Родины в её тылу.

В период Первой мировой войны Марков писал: «Спасаясь от воинской повинности», евреи «в огромном количестве наполнили сейчас Петроградский университет и выйдут через посредство его в ряды русской интеллигенции… Это явление… бедственно для русского народа, даже пагубно», ибо всякий народ — «во власти своей интеллигенции». Русские «должны охранять свой верхний класс, свою интеллигенцию, своё чиновничество, своё правительство; оно должно быть русским» (А. И. Солженицын; выделено мной. — В.Б.).

Интересный факт: при росте еврейской эмиграции из России с конца девятнадцатого века среди эмигрантов образованные евреи составляли немного больше одного процента!

Усилению же эмиграции евреев из России, по мнению Солженицына, способствовало:

— введение всеобщей воинской повинности и нежелание евреев служить в армии;

— выселение еврейских ремесленников из Москвы;

— введение винной монополии в России в 1896 году, что «лишало дохода всех корчмарей и сокращало доходы от винокурения».

Но если правительство не препятствовало выезду евреев из России, то религиозное еврейское крыло эмиграцию евреев осуждало как «уход от живительных корней восточноевропейского еврейства».

Отмена черты оседлости: «за» или «против»?

Дискуссия по этому вопросу велась на самых разных уровнях в течение почти ста лет и кончилась, как известно, отменой черты оседлости в 1917-м году. Таким образом в октябре 1917-го года и был решён один из основных русских вопросов: «Что делать?». Про русского интеллигента того периода можно с полным основанием сказать:

Что делать? Не придумал

Ответа на вопрос,

Пока чекист не сунул

Свой маузер под нос…

На нескольких примерах, на высказываниях некоторых политических деятелей, попытаемся проследить за развитием дискуссии по еврейскому вопросу, обратив внимание на аргументы и действия «конфликтующих» сторон.