Читаем Читающее Средневековье полностью

8. «Когда кто приносил жертву, отрок священнический, во время варения мяса, приходил с вилкой в руке своей и опускал ее в котел, или в кастрюлю, или на сковороду, или в горшок, и что вынет вилка, то брал себе священник» (Первая книга Царств, 2:12–14)


Как известно, Библия – книга весьма двусмысленная, недаром католическая церковь долгое время запрещала читать ее рядовым верующим. Впрочем, коронованных особ это не касалось, более того, Библию для них можно было… переписать так, как этого, видимо, хотелось заказчику! Например, в циклах миниатюр «Библии Мациевского» почему-то особо выделена жизнь царей Саула и Давида. Почему – неизвестно, но тем не менее это так. Уникально для списков Ветхого Завета V–XIII веков и то, что в «Библии Моргана» содержится 21 большая иллюстрация со сценами сражения, выписанная с предельным натурализмом и жестокостью! Мы видим рассекаемые мечами и топорами шлемы и кольчуги, всадников, вонзающих кинжалы в глаз врагу, отрубленные и кровоточащие части тел. Вполне возможно, что Людовик Святой, рассматривая эти миниатюры, видел все это перед глазами (ведь он же был воином), а может быть, и вспоминал о том, как он предводительствовал своим крестовым походом. Кто знает?


9. Давид послал слуг взять ее; и она пришла к нему, и он спал с нею. Когда же она очистилась от нечистоты своей, возвратилась в дом свой. Женщина эта сделалась беременною и послала известить Давида, говоря: я беременна (Вторая книга Царств, 11:4–5)


Однако главное – что тот, кто все это рисовал, делал это с большим знанием дела. Кроме того, следует отметить, что при всем своем натурализме сцены в «Библии Мациевского» размещены так, чтобы выделить причину и следствие праведных и неправедных поступков, то есть работал над ней человек умный и начитанный. Например, вначале мы видим Каина, убивающего Авеля, и Ламеха, который убивает Каина, после чего поворот страницы ведет нас к Ною, который построил ковчег и тем спас свою семью от потопа. Ну а Авраам, готовящийся опустить меч на Исаака, показан еще до того, как он победил эламитов и спас семью Лота.


10. Жена же Лотова оглянулась позади его, и стала соляным столпом (Книга Бытия, 19:12–26)


Подобные отклонения от хронологии событий Ветхого Завета могли быть продиктованы только одним обстоятельством, а именно желанием автора усилить дидактическую направленность текста. Так, если в нижнем правом углу страницы изображены мрачные и угрюмые содомиты, то в верхнем левом углу показано, что их грех привел к разрушению Содома. И здесь же мы видим жену Лота, превратившуюся в соляной столп. А вот изображения, рассказывающего о том, как Авраам просил для Содома божьего милосердия, почему-то здесь нет. И это дает основание для вывода, что в отношении содомского греха автору манускрипта подобная толерантность была явно недоступна.


11. Авимелех нанял на оные праздных и своевольных людей, которые и пошли за ним. И пришел он в дом отца своего в Офру и убил братьев своих, семьдесят сынов Иеровааловых, на одном камне. Остался только Иофам, младший сын Иероваалов, потому что скрылся (Книга Судей, 9:1–6)


Так же и изображение Авимелеха, который убивает своих братьев, помещено напротив изображения Иеффая, приносящего в жертву свою дочь. То есть, очевидно, что подобное расположение сцен должно было помочь зрителю понять большую разницу между убийством праведным и неправедным и, соответственно, наставить его на путь истинный.


12. Иеффай, приносящий в жертву свою дочь по своему обету…


Перейти на страницу:

Все книги серии История и наука Рунета

Дерзкая империя. Нравы, одежда и быт Петровской эпохи
Дерзкая империя. Нравы, одежда и быт Петровской эпохи

XVIII век – самый загадочный и увлекательный период в истории России. Он раскрывает перед нами любопытнейшие и часто неожиданные страницы той славной эпохи, когда стираются грани между спектаклем и самой жизнью, когда все превращается в большой костюмированный бал с его интригами и дворцовыми тайнами. Прослеживаются судьбы целой плеяды героев былых времен, с именами громкими и совершенно забытыми ныне. При этом даже знакомые персонажи – Петр I, Франц Лефорт, Александр Меншиков, Екатерина I, Анна Иоанновна, Елизавета Петровна, Екатерина II, Иван Шувалов, Павел I – показаны как дерзкие законодатели новой моды и новой формы поведения. Петр Великий пытался ввести европейский образ жизни на русской земле. Но приживался он трудно: все выглядело подчас смешно и нелепо. Курьезные свадебные кортежи, которые везли молодую пару на верную смерть в ледяной дом, празднества, обставленные на шутовской манер, – все это отдавало варварством и жестокостью. Почему так происходило, читайте в книге историка и культуролога Льва Бердникова.

Лев Иосифович Бердников

Культурология
Апокалипсис Средневековья. Иероним Босх, Иван Грозный, Конец Света
Апокалипсис Средневековья. Иероним Босх, Иван Грозный, Конец Света

Эта книга рассказывает о важнейшей, особенно в средневековую эпоху, категории – о Конце света, об ожидании Конца света. Главный герой этой книги, как и основной её образ, – Апокалипсис. Однако что такое Апокалипсис? Как он возник? Каковы его истоки? Почему образ тотального краха стал столь вездесущ и даже привлекателен? Что общего между Откровением Иоанна Богослова, картинами Иеронима Босха и зловещей деятельностью Ивана Грозного? Обращение к трём персонажам, остающимся знаковыми и ныне, позволяет увидеть эволюцию средневековой идеи фикс, одержимости представлением о Конце света. Читатель узнает о том, как Апокалипсис проявлял себя в изобразительном искусстве, архитектуре и непосредственном политическом действе.

Валерия Александровна Косякова , Валерия Косякова

Культурология / Прочее / Изобразительное искусство, фотография
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже