Читающий мозг в цифровом мире

То есть читалась первая страница, немного в середине, а затем последняя. Если это так, то базовые знания, аргументация и подтверждающие доказательства, найденные в большинстве источников, были либо пролистаны, либо в значительной степени не прочитаны. Такой способ чтения в конечном счете найдет свой путь в менее хорошо сконструированной и менее убедительной письменной речи студентов, которые концептуально скользили как в чтении, так и в письме. Несколько профессоров в своих письмах признавались с немалой долей двусмысленности, что теперь они назначают сборники более коротких рассказов, чтобы хотя бы таким образом привлечь внимание своих студентов. Внутренняя ценность жанра рассказа не ставится под сомнение. Но точно так же, как отмеченное снижение эмпатии у наших молодых людей, требует нашего коллективного изучения и понимания – все более и более часто наблюдается, что студенты уклоняются от более длинных, более сложных текстов и пишут не так хорошо, как в недалеком прошлом. Главная проблема заключается не в их интеллекте и, более чем вероятно, даже не в их незнании различных стилей письма. Скорее, она может состоять в отсутствии когнитивного терпения с требовательным критическим аналитическим мышлением и сопутствующей неспособностью приобрести когнитивную настойчивость, которую психолог Анжела Дакворт назвала «устойчивой настойчивостью», взращенной теми самыми жанрами, которых избегают. Точно так же, как ранее я описала, что недостаток базовых знаний и критических аналитических навыков может сделать любого читателя восприимчивым к предвзятой или даже ложной информации, недостаточное формирование и недостаточное использование этих сложных интеллектуальных навыков может сделать нашу молодежь менее способной хорошо читать и писать и, следовательно, менее подготовленной к своему собственному будущему. Именно эти интеллектуальные навыки и личные качества дают молодым людям важнейшую основу, чтобы уметь распознавать неизбежные изменения и сложности, которые их ожидают, и справляться с ними. Их развитие в студенческие годы готовит к гораздо более сложным формам интеллектуальной устойчивости, требуемой после окончания учебы: написание хорошо аргументированных отчетов, документов и записок в их будущей профессиональной жизни; критическое прочтение и оценка ценности референдума, решения суда, медицинских документов, завещаний, журналистских расследований или личного дела политического кандидата; или даже умения проводить различия между правдой и ложью во все более обостряющихся вопросах вокруг ложных новостей и сообщений. Демократическое общество требует продуманного развития этих способностей у своих граждан, как молодых, так и преклонного возраста. В «Интернете аферы» Дженнифер Говард начала одно из самых обескураживающих эссе о некоторых из этих проблем, которые возникли в интервью с одним из распространителей ложных новостей. Как сказал газете «Вашингтон пост» один из мастеров фейковых новостей: «Честно говоря, люди определенно глупы. Они просто продолжают разносить новостной хлам по кругу. Никто на самом деле не проверяет факты на достоверность». Отделение правды от вымысла требует времени, информационной грамотности и непредвзятости, чего, похоже, не хватает нашей безумно поляризованной культуре. Мы любим делиться мгновенно, и это позволяет нами легко манипулировать. Здесь есть много сложных вопросов для учащихся, учителей, родителей и нашего общества в целом. То, как наши граждане думают, принимают решения и голосуют, зависит от их коллективной способности ориентироваться в сложных реалиях цифровой среды с интеллектом, не только способным, но и привыкшим к более высокому уровню понимания и анализа. Вопрос уже не только в том, какая среда для чего лучше, но и в том, каким образом на этом историческом отрезке может быть взращен оптимальный образ мышления наших детей, нашей молодежи и нас самих. И культовые послания Маршалла Маклюэна о влиянии среды на нас, и более философские наставления Уолтера Онга вновь возвращаются к первоначальному беспокойству Сократа, что «чтение навсегда изменит мышление. Если люди узнают это, то это вселит забвение в их души; они перестанут упражнять память, потому что они полагаются на то, что написано, вспоминая факты уже не из внутренней базовой памяти, а посредством внешних знаков». Конечно, у Сократа никогда не было времени, чтобы понять потенциальную ценность наличия внутренних и внешних источников памяти, но мы-то понимаем. Тем не менее мы не тратим время, чтобы уделить достаточное внимание происходящим изменениям, как мы читаем и думаем о нашей повседневной жизни.