ЧиЖ. Чуковский и Жаботинский

Резюмируя, мы имеем право сказать, что единственною причиною той вынужденной турецкой терпимости, которая дала евреям возможность создать ряд учреждений в Палестине, были капитуляции, бессилие турецких властей и покровительство европейских консулов. Все держалось на этом базисе. Когда началась война, Турция еще до своего вмешательства объявила капитуляции отмененными; и еврейская колонизация сразу оказалась висящей в воздухе, сплошным незаконным явлением, подлежащим уничтожению. Еще через несколько недель сама Турция вмешалась в войну — и сейчас же вслед за этим начался систематический поход против еврейской колонизации в Палестине.

Пишущий эти строки, которого упрекали в непоследовательности, должен заявить, что для него этот поход не был неожиданностью. Я всегда верил в то, что сионизм полезен для Турции, если правильно понимать ее интересы; но уже давно стало ясно, что турки понимают интересы Турции по-другому и что переубедить их не удалось. Еще первые палестинофилы 80-х годов — евреи и христиане — пробовали доказать турецким властям, что сионистское движение по существу своему лояльно и ничего, кроме чести и выгоды, Турции не принесет. Герцль повторил эти попытки. Когда пришли младотурки, сионисты учредили постоянное представительство в Константинополе, создали там свою прессу, добились непосредственного контакта с членами правительства. Но все эти 33 года объяснений в любви и преданности не привели ни к чему. Запрет въезда не был отменен; правительство не пошло ни на какие уступки, и сионистскому представителю в Стамбуле не удалось добиться даже разрешения представить докладную записку.

Это не было последствием равнодушия к сионизму. Наоборот, еврейская колонизация в Палестине все время привлекала внимание правительства. Д-р Низим-бей, главарь и вдохновитель всей «инородческой» политики младотурецкого комитета, неоднократно выступал с заявлениями о вредном и недопустимом сионистском движении. Министры провозглашали то же в палате депутатов, отвечая на антисемитские запросы. В Иерусалим и Бейрут посылали циркуляры с требованием не допускать покупки земель евреями. Когда незадолго до начала войны в Яффу — город, где сосредоточены все центральные учреждения колонизации, — был назначен новый каймакан, Беха-Эддин, то обнаружилось, что он предварительно изучал сионизм в Константинополе по частным и полицейским материалам, представил по начальству доклад о необходимости покончить с колонизацией и немедленно после того был командирован в Яффу.

События, последовавшие за вмешательством Турции в европейскую войну, были просто логическим развитием этого полного банкротства нашей туркофильской политики, продолжавшейся 33 года. 17 декабря 1914 г. на улицах Яффы было схвачено свыше 700 евреев; им не дали уложиться, разлучили мужей с женами и детей с матерями, многих просто ограбили; их посадили на нейтральный пароход, уходивший в Александрию, и объявили им, что в Палестину им никогда уже не вернуться. За этой высылкой последовали другие. До 10 тысяч евреев было таким образом выгнано из страны, которую они считали и считают своею. Параллельно с высылками началось военное законодательство, стремившееся покончить со всеми формами сионистской колонизации. 11 января 1915 г.[270] был опубликован приказ главнокомандующего о запрещении впредь образовывать сплошные еврейские поселения. Тогда же повелено было снять еврейские вывески и надписи. 18 января вышло запрещение употреблять еврейский язык в частной переписке. 21-го была опубликована официальная прокламация, объявившая сионистов врагами Турции. 21 февраля было объявлено повеление о ликвидации сионистского банка — ликвидации в условиях, равносильных банкротству. Этот банк, имевший в крае семь отделений, был главным жизненным центром всей колонизации: удар был рассчитан метко. Этот удар был направлен из самого Константинополя, из министерства финансов, и, таким образом, отпала последняя надежда — что поход на сионизм был только делом местных властей. В то же время деятельно подготовлялся погром: у евреев было отобрано оружие и роздано арабской черни; высшие полицейские чиновники открыто говорили феллахам, что скоро у евреев отберут земли и отдадут им; была заготовлена специальная литература, призывавшая к резне евреев, и запасы ее хранились в Иерусалиме и Яффе.

Факты, здесь перечисленные, сообщаются не со слов беженцев, а на основании данных неопровержимых. В наших руках были номера палестинских газет с напечатанными там официальными приказами; в наших руках были экземпляры погромной литературы. Разоружение евреев, вооружение арабской черни и явно погромная тактика полиции были подтверждены в циркулярах, разосланных из Берлина и прошедших немецкую цензуру. Эти приказы и циркуляры были опубликованы в копенгагенской «Трибуне», были перепечатаны американской еврейской прессой и не вызвали ни одной попытки опровержения.