ЧиЖ. Чуковский и Жаботинский

В отношении турецкой власти к евреям надо отчетливо различать две стороны: отношение к евреям вообще и отношение к еврейской колонизации в Палестине. На первое никто не имел права жаловаться: Турция оказала гостеприимство испанским евреям, когда они были изгнаны из владений Фердинанда и Изабеллы; она не вмешивалась в их религиозную и общинную жизнь и не устраивала им погромов — это было хорошо, и за это еврейский народ всегда будет благодарен. Со своей стороны евреи сделали для Турции из Салоник богатый порт, — больше того: когда в последние десятилетия прошлого века в Македонии началась безумная война всех против всех, и греки, болгары, сербы старались перетянуть Салоники, столицу края, каждый на свою сторону, Салоники хранили полное спокойствие и строгую оттоманскую лояльность. Если в течение всех этих десятилетий раздора Порта могла ссылаться на тишину в Салониках как на лучшее доказательство искусственного характера македонских движений, она была этим обязана еврейскому большинству города, которое было верно Турции и не хотело ни греков, ни болгар. Может быть, оно иногда заходило даже слишком далеко в своей лояльности, — но, во всяком случае, не туркам его за это упрекать. Только однажды вышли евреи Салоник из своего политического нейтралитета: это было летом 1903 года, когда Энвер в их городе поднял знамя младотурецкой революции. Они поняли, что на этот раз дело идет не о разрыве Турции на части, а напротив — о спасении и обновлении ее. Как один человек, они примкнули к младотуркам, поставив на карту свое равноправие, свои богатства и самую жизнь. Первая речь на площади Конституции была произнесена по-эспаньольски. Если младотурки с первого дня ощутили вокруг себя ту атмосферу деятельной симпатии, без которой так трудно бороться, если они с первого дня могли показать миру, что столица Македонии, которая до того считалась неприступной для революционеров, пошла с ними и за ними, — они этим обязаны евреям. Евреев в Турции была малая горсть, но и в сохранении Турции, и в обновлении ее они сыграли почетную роль. Благодарные Турции, они имеют полное право требовать, чтобы Турция была благодарна им.

Совершенно другая картина получается, когда мы оглядываемся на отношение Турции к еврейской колонизации в Палестине. Эта колонизация началась с 80-х годов и сейчас же вызвала официальное противодействие. В 1890 г. был опубликован приказ, запретивший иностранным евреям оставаться в Палестине дольше трех месяцев. Этот приказ на долгие годы остановил развитие колонизации. Этот приказ поставил еврейского поселенца в положение вечной и всеобъемлющей нелегальности; каждый шаг его был вне закона, и поэтому каждый шаг ему приходилось оплачивать бакшишем. Этот приказ не был отменен ни старо-турками, ни младотурками, невзирая ни на какие ходатайства.

Тем не менее еврейская колонизация развивалась, еврейское население за 30 лет с 25 тысяч выросло до 100 тысяч, создало цветущие колонии и прекрасные школы. Но это было достигнуто не благодаря турецкому режиму, а наперекор ему. Счастье евреев заключалось в том, что в Турции действовали так называемые капитуляции. Это — договоры с державами, в силу которых иностранноподданные в Турции подлежат юрисдикции своих консулов, а не местных властей. Поэтому турецкая полиция не может схватить чужого подданного и выслать его из страны; она должна обратиться к консулу и просить его о высылке нежелательного поселенца. Но иностранные консулы, наоборот, сами желали как можно большего притока своих «подданных» в Святую Землю. Политика всех держав на Востоке заключалась в накоплении «позиций» и «интересов». Поэтому представление турецких властей о высылке евреев, отбывших трехмесячный стаж, клалось под сукно. Только благодаря этому бессилию турецкой власти удалось евреям кое-что создать в Палестине.

Капитуляции привели и к другому последствию: что турецкие власти иногда оказывались вынужденными даже легализировать еврейские учреждения в Палестине. Например, они легализировали яффскую гимназию, несмотря на ярко сионистский характер этой школы. Но к этому турецкие власти были вынуждены простым расчетом: если бы они отказали в легализации, гимназия отдалась бы под покровительство английского или французского консула. Иностранные консулы наперебой предлагали ей это покровительство, не требуя взамен никаких изменений в языке и программе, просто ради упомянутого «накопления позиций». Этим, между прочим, в значительной мере объясняется то, что даже в самый разгар своих грез о всеобщей «оттоманизации» младотурки были осторожны с инородческими школами: они знали, что при малейшей угрозе все эти греческие, армянские, еврейские школы подымут иностранный флаг, и тогда турецкие власти лишатся даже права инспекции.