Что-то не так с Гэлвинами. Идеальная семья, разрушенная безумием

Такие хорошие периоды продолжались какое-то время, с месяц или больше и длились ровно до момента, когда Питер приобретал такую уверенность в собственных силах, что прекращал прием прописанных лекарств. После этого он мог не спать ночами напролет, говорил взахлеб, едва переводя дух, излагая все те же фантастические планы руководства отцовской Федерацией. Питер раз за разом заезжал на своем велосипеде на гребень Боулдерского каньона и спускался обратно. Не в силах унять возбуждение самостоятельно, он обращался к выпивке, травке или более сильным средствам. После этого он днями напролет просиживал на Перл-стрит, главной пешеходной улице Боулдера, в окружении местных хиппи и наигрывал на блок-флейте. Нередко Питер возвращался в квартиру Линдси в компании новых друзей, чтобы продолжить веселье.

В итоге он снова становился объектом внимания правоохранительной системы. Вместо Пуэбло Питер оказывался в государственной больнице в Денвере под названием Форт-Логан, где оставался до тех пор, пока не приходил в достаточно нормальное состояние для возвращения к Линдси.

Как-то вечером, сидя на Перл-стрит, Питер заметил маленького мальчика, наблюдающего за его игрой на флейте. Рядом с мальчиком стоял знакомый ему мужчина. «Привет, доктор Фридмен!» – улыбнулся Питер.

К этому моменту Роберт Фридмен уже хорошо знал всю семью и исследовал способности сенсорной фильтрации большинства ее отпрысков в своей денверской лаборатории. Но он понятия не имел, что Питер живет в Боулдере. Теперь, каждый раз, когда Питер попадал в Форт-Логан, Фридмен обязательно обследовал его и подробно информировал Линдси о состоянии брата. После нескольких таких отчетов Линдси уловила в них термин «лабильный», который использовал Фридмен по отношению к Питеру. Это означало, что любая мелочь вроде неважного ночного сна или пропущенного приема лекарства способна вызвать следующий психотический срыв.

Фридмен объяснил ей, что это результат многолетних нарушений режима лекарственной терапии, причем речь шла не только об отказах принимать препараты. Помимо этого, Питеру прописывали не те лекарства – достаточно вспомнить, что сначала у него диагностировали шизофрению, затем шизоаффективное расстройство и лишь в конце – биполярное расстройство. По идее, вина за несоблюдение режима приема лекарств возлагается на пациента, но для Линдси особенно болезненным стало ощущение того, что она пришла на помощь брату слишком поздно, что многие годы ему просто прописывали не те препараты. Если, собственно говоря, подходящее лекарство вообще существует.

Еще хуже было то, что, глядя на других братьев, Линдси видела: годы приема предположительно правильно подобранных медикаментов тоже сделали их лабильными. Они становились все более слабыми и замкнутыми, все менее способными справляться с малейшими отклонениями от привычного порядка вещей. Линдси пришла к мысли, что проклятье довлеет над братьями вне зависимости от того, что они делают или не делают.

Эксперимент Линдси приобретал очертания неудачного. Чтобы она ни делала, все это не слишком надолго выводило Питера из его замкнутого круга. Фридмен предупредил ее, что со временем состояние брата станет намного хуже и что ему лучше лечиться в Пуэбло, а не в Форт-Логане.

От Фридмена Линдси узнала, что некоторые ученые считают триггером генетической предрасположенности к шизофрении (слабого места, согласно возрастной гипотезе Дэниела Уайнбергера) некий внешний стрессор. Возможно, Линдси была просто бессильна помочь Питеру справиться с данным конкретным стрессором, что бы он собой ни представлял.

Однако, поразмыслив над этим сочетанием факторов наследственности и среды, Линдси решила, что она является живым примером значения внешнего окружения: при той же наследственности она пережила психологическую травму, получила правильное лечение и осталась здоровой. В ее случае травмирующим опытом стало сексуальное насилие, но у каждого из братьев этот опыт был свой собственный: от Дональда ушла жена, Брайан расстался с девушкой, Джо бросила невеста, Мэтт получил две серьезные травмы головы (одну на хоккее, другую после удара головой об пол веранды в драке с Джо).

Казалось, что травма Питера вполне очевидна: в четырнадцатилетнем возрасте он стал свидетелем инсульта отца. Его первая госпитализация случилась несколькими неделями позже. Но казалось, будто есть что-то еще. Поскольку теперь они были откровеннее друг с другом, Линдси спросила Питера, на стал ли он, подобно ей и Марагрет, жертвой сексуальных домогательств Джима. Питер ответил утвердительно, хотя вдаваться в подробности не стал.

Линдси не слишком удивилась. Судя по всему, Джим позволял себе лишнее со всеми маленькими детьми в своем окружении. Но ведь и у нее самой была аналогичная травма, не так ли? И после многих лет работы над собой Линдси вновь оказалась перед вопросом: что же именно – химия ее мозга, гены, глубокое погружение в психотерапию – помешало ей стать такой же, как Питер?

Глава 31

Дон

Мими

Дональд

Джим

Джон

Брайан

Майкл

Ричард

Джо

Марк

Мэтт

Питер

Маргарет

Линдси