Что-то не так с Гэлвинами. Идеальная семья, разрушенная безумием

Джим придумал Дональду кличку – Болваноид. Она прижилась. Большинство младших братьев и сестры обращались к Дональду таким образом не раз и не два на дню. Дразнить его было легче, чем стараться изо всех сил избегать. Сделав Дональда главным объектом насмешек, дети ощущали контроль над ситуацией, объяснить которую они не могли. Кроме того, это придавало уверенности в том, что кем бы он им ни приходился, они – другие.

Однажды Дональд замахнулся на Мими ножом. Маргарет кинулась на кухню звонить в полицию, но в этот раз Дональд опередил ее и оторвал телефон от стены. Телефонный провод стукнул девочку током. Она взвыла от боли и расплакалась.

На глазах Маргарет мать вновь овладела собой. Она в очередной раз приказала дочери идти в родительскую спальню и запереться там. Маргарет поступила как велено, но приникла ухом к двери. Ей показалось, будто прошла вечность, потом с кухни послышались звуки потасовки и громогласные крики.

Джо и Марк вернулись с хоккейной тренировки. Защищая Мими, они сцепились с Дональдом и, как показалось в тот момент Маргарет, спасли матери жизнь.

Провозгласив, что в больницу он не вернется никогда, Дональд выбежал из дома, хлопнув дверью. После этого наступила тишина, в которой Маргарет могла расслышать только звуки рыданий матери.

Глава 12

Дон

Мими

Дональд

Джим

Джон

Брайан

Майкл

Ричард

Джо

Марк

Мэтт

Питер

Маргарет

Мэри

Джим вступался за самых младших Гэлвинов перед Дональдом с немалой долей удовольствия, больше похожего на ощущение собственного превосходства. Часто он забирал всех младших мальчиков и девочек к себе в гости с ночевкой. Джим водил Мэри и Маргарет в кино, на каток и в бассейн, возил на горнолыжные трассы курорта Бродмур и на фуникулер горы Маниту, на котором подрабатывал. Он научил Маргарет запускать воздушного змея и ездить на велосипеде. И катал всех ребят на своем мотоцикле «Ямаха 550».

Когда обстановка в доме становилась слишком напряженной, Мими и Дон не возражали, чтобы девочки оставались у Джима и Кэти на все выходные. По их мнению, Джим не давал никаких поводов для беспокойства, а эпизод с его пребыванием в психбольнице остался в прошлом. Кэти стала для обеих девочек почти что матерью. Все вместе они устраивались перед телевизором смотреть шоу Сонни и Шер[37], во время которого Кэти расчесывала и завивала волосы Маргарет и Мэри.

Для девочек все было просто. Гостить у Джима и Кэти значило скрыться от Дональда. Для родителей Джим стал спасителем, приходящим на помощь в самые нужные моменты.

Джим был так добр к сестрам, так мил и доброжелателен, что когда он начал щупать их, это казалось почти нормальным.

Приставал он всегда одинаково. Это неизменно происходило поздним вечером. Обычно Джим возвращался со смены в баре нетрезвым. Телевизор уже включен, Кэти в спальне, а он приходил в гостиную и укладывался рядом со спящей на зеленом диване Маргарет. Она помнит бульканье пузырей в аквариуме, синевато-зеленый узор обивки дивана (который Мими отдала семье сына за ненадобностью), плетеное кресло-качалку у входа в кухню, стопку пластинок на полу, выходящее во внутренний дворик окно и звуки государственного гимна после завершения программы телепередач. Джим входил в Маргарет пальцами и пытался сделать это пенисом, но у него никогда не получалось.

Насколько Маргарет помнит, он впервые стал домогаться ее примерно в пятилетнем возрасте. Это случилось в 1967 году за пару лет до первого попадания Дональда в Пуэбло. Тогда она начала время от времени оставаться на ночь у Джима дома. Маргарет была слишком мала, чтобы расценивать это как акт насилия. Смесь манипулирования, внимательности и плотоядности выглядела в ее глазах каким-то проявлением любви, тем более что сопоставить происходящее с чем-то еще она не могла. И даже когда эпизодические ночевки превратились в полные уикенды, все это казалось Маргарет вполне естественным. Как-то раз они с Джимом зашли в лавочку, в которой продавались обработанные самоцветы, и она долго разглядывала один из них, тигровый глаз. Джим купил ей его. Маргарет обожала этот камушек многие годы, пока в один прекрасный день не осознала наконец, насколько отвратительным было поведение брата.

Отношение Маргарет к Джиму изменилось примерно в двенадцатилетнем возрасте, перед началом месячных. Она стала давать отпор его вечерним приставаниям, отказывать ему. Но и теперь она никому не рассказывала о том, что делал Джим. Тем более своей младшей сестренке Мэри. Маргарет считала ее слишком маленькой для таких вещей. Она и представить не могла, что после ее отказа Джим переключится на Мэри.

Мэри было семь или восемь, когда, оставшись наедине со старшей сестрой, она спросила, не приставал ли Джим и к ней. Маргарет ответила коротко и ясно, как отрезала: «Не понимаю, о чем ты».

Пройдут годы, прежде чем сестры вновь заговорят о Джиме.