Что-то не так с Гэлвинами. Идеальная семья, разрушенная безумием

Девочки одними из первых убедились, что психика Джима ничуть не более устойчива, чем у Дональда. Даже не считая того, что брат делал с ними по вечерам, он беспробудно пил и все чаще и чаще скандалил с Кэти. Хотя Джим ни разу не поднял руки на сестер, они видели, как время от времени он бьет Кэти в порыве мгновенных вспышек ярости, случавшихся ни с того ни с сего. Казалось, что Джим на какие-то мгновения перевоплощается в другого человека, а потом возвращается в свой обычный образ. Правда, возвращаться к этому своему обычному образу Джиму становилось все труднее. Мэри помнит, что ей с Кэти и Маргарет не раз приходилось сбегать из дому, чтобы отделаться от него.

Для юных Маргарет и Мэри необходимость мысленно отгораживаться от ночных встреч с Джимом и его агрессии к жене оправдывалась возможностью вырваться на пару дней из дома на улице Хидден-Вэлли. Но дело было не только в этом. Общение с Кэти и Джимми давало им чувство общности с родными, которое они не испытывали дома. Дональд внушал обеим сестрам несравненно больший страх, чем Джим. Хотя бы только поэтому они возвращались в его дом снова и снова.

Однако есть и другая причина.

Девочки действительно были слишком юны и не знали наверняка, что Джим делает дурное – ровно потому, что он не первым из братьев пытался этим заниматься с обеими.

Одно из ранних детских воспоминаний Мэри – Брайан, пристающий к ней. Тогда ей было примерно три года. Маргарет тоже помнит, что Брайан не единожды совершал с ней непристойности. Но Брайана так сильно любили и он настолько быстро уехал из дому после окончания школы, что девочки никогда никому не рассказывали и о нем.

Правда (которую Мими и Дон не замечали и никогда не позволили бы себе заметить) состояла в том, что на момент, когда Джим начал приставать к сестрам, каждый из обитателей дома на улице Хидден-Вэлли уже жил, как будто не отдавая себе отчета в последствиях своих поступков.

Глава 13

Дон

Мими

Дональд

Джим

Джон

Брайан

Майкл

Ричард

Джо

Марк

Мэтт

Питер

Маргарет

Мэри

Дональд был безусловным лидером братьев Гэлвин, Джим обиженным вечно вторым, а третий по старшинству, Джон, старался держаться подальше от их конфликтов. В школе он ходил по струнке, усердно занимался классической музыкой и большую часть времени проводил дома, сторонясь своих старших братьев. Джон получил стипендию на обучение на факультете музыки Колорадского университета и после отъезда туда осенью 1968 года появлялся в доме на Хидден-Вэлли крайне редко.

На третьем курсе Джон влюбился и осенью 1970 года не без волнения повез свою новую подружку Нэнси, учившуюся на том же факультете, знакомиться со своей семьей. Как только они пересекли порог дома, Джон почувствовал, что этот визит был плохой идеей. За время его отсутствия все стало намного хуже. Семейство полностью ушло в себя. Если раньше домочадцы гуляли по полям, гоняли соколов или забирались на скалы, то теперь они изо всех сил старались скрыть происходящее с Дональдом. Джон заметил, что мать говорит заранее заготовленными фразами, предназначенными для отвлечения внимания от того, что может сказать Дональд: очень много разговоров о католичестве, еще больше о своих именитых знакомых и интересах в области культуры, старые истории про деда Кеньона и новые про Джорджию О’Киф. Хуже всего Мими выглядела, когда на фоне сумасбродного поведения Дональда пыталась управлять восемью остающимися в доме детьми и делать вид, что все совершенно нормально.

Джон и Нэнси старались сохранять непринужденность. Поздно вечером они, к большому удовольствию, Мими сыграли для нее мазурки и этюды Шопена и сонаты Бетховена. Однако Нэнси, на правах нового человека, все же говорила Джону то, что сам он стеснялся произносить вслух. Ее семья была небольшой – «нормального размера», как она выражалась, – и Нэнси не могла не высказываться о том, какой эмоциональный хаос, разброд и анархию увидела в доме на улице Хидден-Вэлли. Бесконечные споры, отсутствие личного пространства, четыре двухъярусные кровати, невозможность уединиться – как мать может надеяться, что у нее получится вырастить такое количество детей в настолько безумных условиях? А эти две малышки – да разве может у них быть хоть какая-то приватность? Разве есть у любого из здесь живущих возможность просто остановиться и задуматься?

Джон смотрел на своих родителей и видел двоих людей, упорно старающихся вернуть хотя бы толику того, чем некогда они обладали. Насколько многообещающими были их молодые годы, настолько же теперь все шло наперекосяк. Джон думал, что именно по этой причине в один из его визитов отец отвел его в сторону и предложил попробовать стать еще успешнее – отказаться от музыки и приступить к изучению политологии. «Музыка – профессия для эгоистов. Ты проводишь в репетиционной комнате дни напролет. Ты почти не общаешься с людьми. Какую пользу ты приносишь?» – сказал Дон.