Что-то не так с Гэлвинами. Идеальная семья, разрушенная безумием

Только через пять месяцев состоялся суд, на котором Майкл согласился признать вину, в качестве наказания засчитали уже отбытый срок. Ничем иным, кроме стремления вернуться к нормальной жизни и выбросить все происшедшее из головы, признание Майкла не объяснялось. В Атаскадеро случались и развлечения. Майкл познакомился с боксером, индейцем племени яки, который рассказал ему, как его брат побил Шугара Рэя Робинсона[48]. Однако придавать какое-то особое значение этой встрече Майкл не стал. Он согласился с Брайаном в том, что жизнь – путешествие. Просто некоторые путешествия складываются удачнее других.

Майкл был абсолюно уверен в одном: он не безумен, как Дональд. Если нужно, он всю свою жизнь готов доказывать это другим, включая собственных родителей. Майкл считал, что проблема состоит в навешивании ярлыков. Не каждый, кто видит мир иначе, является шизофреником. Если бы это было так, тогда безумен каждый хиппи.

На стороне Майкла выступал весь дух 1960-х годов. В то время очень многим казалось, что любой перечащий властям или отрицающий всевластие военно-капиталистического аппарата рискует получить от сильных мира сего ярлык душевнобольного. К 1970-м годам общественная дискуссия о психических болезнях уже не ограничивалась темами фрейдизма и аминазина. Речь шла о том, что диагноз психического заболевания используется властью в качестве еще одного инструмента подавления интеллектуальной независимости и гражданских свобод.

Такова была позиция контркультуры[49], источником которой послужила антипсихиатрия – междисциплинарное направление практически полного отрицания традиционных взглядов на психические болезни, сформировавшееся примерно десятилетием ранее. В 1950-х годах Жан-Поль Сартр утверждал, что бредовые состояния – всего лишь радикальный способ поставить воображаемый мир над «существующей посредственностью». В 1959 году находившийся под сильным влиянием Сартра и других экзистенциалистов шотландский психиатр Р. Д. Лэйнг доказывал в своей книге «Расколотое Я», что шизофрения является способом самосохранения израненной души. Лэйнг беспощадно обрушивался на «лоботомии и транквилизаторы, воздвигающие решетки и запертые двери дома умалишенных внутри самого пациента». Он считал, что больные удаляются внутрь самих себя, чтобы, прикидываясь дурачками, сохранять свою независимость. Лэйнг замечал, что лучше превратиться в камень самому, чем позволить это сделать кому-то еще. В 1961 году социолог Ирвинг Гоффман опубликовал книгу «Узилища». В ней он делает вывод о том, что психиатрические учреждения способствуют развитию заболеваний у пациентов, а не излечивают их. В том же году финский психиатр Мартти Олави Сиирала писал, что шизофреники обладают почти пророческим представлением о неврозах общества – общих душевных болезнях коллективного бессознательного. И, опять-таки в том же году, крестный отец антипсихиатрии Томас Сас опубликовал свою самую известную работу «Миф о душевной болезни», в которой заявил, что понятие безумия используется власть имущими против обездоленных с целью дальнейшей геттоизации и расчеловечивания всего общественного сегмента инакомыслящих.

В следующем году идеи антипсихиатрии стали достоянием массовой культуры. Это произошло после выхода в свет литературного произведения, на страницах которого жесткости государственного психиатрического учреждения представали метафорой социальной предопределенности и авторитарного гнета. В романе «Над кукушкиным гнездом» рассказывалась история Рэндла Патрика «Мака» Макмерфи – мелкого уголовника и свободолюбивого нонконформиста, противостоявшего администрации психиатрической больницы и раздавленного безжалостной системой. После экранизации в 1975 году этот роман стал в один ряд с фильмами «Беспечный ездок» и «Бонни и Клайд» – своеобразными романтическими манифестами контркультуры, разоблачавшими современное мироустройство и безжалостно обнажавшими пороки, скрытые за фасадом благополучия предыдущих поколений.