Что-то не так с Гэлвинами. Идеальная семья, разрушенная безумием

Майкл обнаружил, что не против труда. Странным образом, он даже истосковался по нему. Гаскин всегда подчеркивал, что «Ферма» не культ, а коллектив – наглядный пример другого образа жизни. В своих лекциях он касался учения тибетского йога Миларепы, учитель которого заставлял его погружаться в бездны отчаяния, чтобы сформировать характер. Главное состояло не в том, чтобы отключаться от реальной действительности подобно типичным хиппи, а, наоборот, в том, чтобы замечать происходящее вокруг – слышать сигналы. «Если ты слишком привыкаешь к этому и не обращаешь внимания, то это становится подобно жизни у водопада. Люди, живущие у водопадов, не слышат их», – говорил Гаскин.

Воскресные утренние беседы Гаскина и коллективные медитации, на которые собиралась вся коммуна, оказались для Майкла намного убедительнее, чем любая из посещенных им католических месс. Он получал подтверждения того, о чем раньше догадывался – наука описывает всего лишь физические явления, но не то, что относится к душе человека. Ему очень нравилось выражение Гаскина – «ставить точку». Оно означало следующее: если ты оставил кого-то в состоянии неопределенности, обязательно вернись, чтобы расставить все точки над «i» в ваших отношениях. На улице Хидден-Вэлли точка никогда не ставилась, а существовало лишь бесконечное соперничество между детьми. Даже попытки отца заставить всех жить дружно были бесполезными. Вместо того чтобы положить конец недоразумениям, все отправлялись смотреть футбол. А может, есть какой-то другой образ жизни?

Самые яркие моменты Майкл пережил в палатке, прозванной «Камнедробилка». Она стояла подальше от коммуны, и Гаскин отправлял в нее людей, которых считал слишком противопоставляющими себя другим. Подразумевалось, что там они будут разбирать по косточкам проблемы друг друга («Нам нужно поговорить. Что ты делаешь? Зачем ты так поступаешь?») до тех пор, пока не сгладят острые края своих отношений. «Отъехавшие» члены коммуны, то есть слишком раздражительные, гневливые, ленивые или нечуткие, получали от Гаскина «конструктивные замечания». «Единственный фактор ситуации, которым ты можешь управлять – ты сам. Если тебе все не в кайф, разберись с собой и исправь это», – говорил он.

В жизни Майкла никогда не было ничего подобного. В его семье царили иерархия и диктатура с неофициальным табелем о рангах, согласно которому старшие угнетали младших. Здесь, конечно, тоже имелся руководитель, но в коммуне действовал принцип взаимной подотчетности, и все готовы докапываться до неочевидных источников проблем и доводить их до сведения каждого.

Это напоминало Уотергейтское расследование[53]: отрицание, замалчивание и сокрытие проблемы могли навредить еще больше, чем сама проблема.

Майкл оказался большим энтузиастом «Камнедробилки». «Ферма» стала для него воплощением здорового духа: его окружали прогрессивные, благожелательные и добрые друг к другу люди. В то же время пребывание там только усиливало его неприязнь к собственной семье. Майкл не мог забыть, что собственные родители в один прекрасный день захотели отправить его в сумасшедший дом. Он знал, что вполне вменяем, но что же это за система и что же за семья, если его все равно поместили в психушку? Дон и Мими были очень деспотичными, и он стал убежден, что отчасти проблема в них.

По истечении восьми месяцев Майкл и его приятели по «Камнедробилке» обособились настолько, что Гаскин приказал им разобрать палатку и вернуться поближе к действительности. Майкл пошел забирать оставленный в палатке рюкзак и, открыв его, увидел, что в нем кишмя кишат личинки мелких жучков.

Он воспринял это как знак, что его время на «Ферме» подходит к концу, пошел к Гаскину и сказал, что ему нужно уехать. Оказалось, что как раз в это время отходит автобус на Альбукерке, и Майкл сел в него, прихватив с собой новый набор жизненных ценностей.

Ехать домой Майкл был пока еще не готов. Один из его старых друзей направлялся на Гавайи. Майкл нашел авиабилеты из Лос-Анджелеса за сто тридцать долларов и увязался за ним. Он провел там около года – жил на случайные заработки и на пособие для малоимущих и чувствовал себя совершенно одиноким. И его родная семья, и приемная с «Фермы» находились далеко.

Майкл понемногу справлялся со своей печалью. Но когда вместе с новым приятелем он собрался переезжать на Филиппины, позвонила мать и сказала, что соскучилась и хочет послать ему билет на самолет.