Что-то не так с Гэлвинами. Идеальная семья, разрушенная безумием

Согласно Уайнбергеру, все заканчивалось уже на подростковой фазе развития. Мозг испытывает трудности еще в период вынашивания плода, при рождении и далее в детстве, только никто этого не замечает до последнего этапа строительства, когда он становится зрелым. При этой точке зрения возникновение шизофрении выглядело похожим на движение шара для боулинга, который слегка отклонился вправо или влево в момент броска. Некоторое время кажется, что все в порядке и шар идет прямо к цели. Однако ближе к кеглям становится очевидным, что шар постепенно сходит с курса, и настолько сильно, что или ударит только одну кеглю или вообще улетит мимо. Еще в 1957 году Конрад Уоддингтон из Эдинбургского университета предложил схожую метафору для описания различных направлений, которыми могут развиваться и размножаться клетки. Он вообразил кучку шариков, которые запускают вниз по наклонной плоскости, изобилующей сложно устроенной системой препятствий и желобков. В конце концов каждый шарик движется вниз по своей траектории. Он назвал эту плоскость «эпигенетический ландшафт» – все обусловлено и его устройством, и чистой случайностью[62].

Данная идея была интуитивно понятна Уайнбергеру. Для каждого из нас подростковый возраст – важнейший период наведения порядка в мозгу, который постоянно строился и перестраивался на протяжении более чем десятилетия. Этим, в частности, объясняется, почему подросткам нужно больше сна, или почему после подросткового возраста большинству людей труднее выучить иностранный язык или оправиться от черепно-мозговой травмы. Тогда вполне разумно предположить, что при наличии некой генетической предрасположенности к шизофрении она проявится именно в этом возрасте. По крайней мере, возрастная гипотеза Уайнбергера объясняла, почему в случае, когда шизофренией заболевает один из монозиготных близнецов, вероятность заболевания ею другого составляет примерно пятьдесят процентов, но при этом каждый из них с равной вероятностью передаст эту болезнь будущим поколениям. «Риск передачи болезни следующим поколениям сохраняется вне зависимости от того, заболеет данный человек или нет», – писал генетик Кевин Митчелл из Тринити-колледжа.

Судя по всему, заболеет данный человек или нет, зависело от того, что будет происходить после того, как шар опустится на дорожку боулинга.

В последующие годы, по мере роста масштабов и амбициозности задач генетических исследований, возрастная гипотеза приобретала все больше сторонников в научных кругах. Она предполагала, что для эффективной борьбы с этой болезнью нужно лечить людей еще до того, как они станут явно больными. Тогда казалось, что такой подход будет способствовать изоляции генетического строения шизофрении. Ряд других ученых присоединился к ДеЛизи и Фридмену в их поисках генетических мутаций, которые, в свою очередь, могли бы внести полную ясность в картину.

Глава 28

Дон

Мими

Дональд

Джим

Джон

Майкл

Ричард

Джо

Марк

Мэтт

Питер

Маргарет

Линдси

К моменту появления ученых из Национального института психиатрии и Денвера на улице Хидден-Вэлли Дональд был молчаливым и безучастным. Он толстел и становился неуклюжим. Он практически оставил попытки устроиться на работу и даже не разгуливал по окрестностям, как раньше. Дональд присоединялся к остальным членам семьи только когда наступало время поесть. Как бы ни было больно Мими видеть все это, но присутствие старшего сына в доме стало для нее подспорьем и в бытовом, и в более глубоком смысле: он ездил вместе с ней за продуктами и помогал по дому, и это придавало ей сил.

На протяжении семи лет Дональду удавалось не попадать в Пуэбло, ограничиваясь регулярными визитами в клинику Пайкс-Пик на инъекции антипсихотика тиоридазина и подавляющего мании литиевого препарата продленного действия литобида. Время от времени он пытался жить в пансионах, но каждый раз это продолжалось очень недолго. Во время одной из таких попыток накануне Рождества 1986 года он полностью развалился. В январе он в восьмой раз оказался в Пуэбло. Дональд отказывался отвечать на вопросы о семейном положении (неудачный брак с Джин по-прежнему довлел над ним) и постоянно цитировал Библию. Новым витком болезни стало то, что он твердил о каких-то литовцах, которые ищут его и хотят ему зла.

Дональд сказал сотрудникам больницы, что прекратил прием лекарств, потому что остановились его часы. Говоря о матери, он называл ее «женой отца». Дональд решил, что Мими не его настоящая мать, что его подменили в роддоме и что на самом деле он отпрыск осьминога. В ответ на настойчивые расспросы об отношениях с родными, Дональд рассказал, как поссорился с родителями из-за покупки машины. На вопрос о наличии у него водительских прав он сказал, что ему их выдали Златовласка и три медведя.